Дмитрий Сумин: «Я могу намного больше»

В преддверии 125-летия МХТ им. А.П.Чехова журнал ОК! продолжает серию публикаций о молодых и талантливых актерах, которые уже ярко заявляют о себе. Сегодня наш герой — Дмитрий Сумин. Он рассказал о прыжках с парашютом, подарках судьбы и ощущении правды — на сцене и в жизни.

Фотограф: Мария Сокольская Дмитрий Сумин

Дима, сколько тебе лет?

29.

Твои самые яркие детские воспоминания?

Солнце. Жара. Водоемы и реки. Дворовые ребята. Встречи с родственниками.

Где всё это происходит?

Моя родина — небольшой провинциальный городок Калач в Воронежской области. Там прошли мои детство и юность. По ощущениям, они были насыщенными и счастливыми. В моей жизни была музыка и много спорта, были друзья и какие-то творческие истории в школе.

Каким ребенком ты был?

Фантазером. В то время моим родителям приходилось часто ездить по работе, и иногда они брали меня с собой. Я очень любил дорогу. Дорога — это романтика. Ты смотришь куда-то вдаль, что-то выдумываешь. А еще я наблюдал из окна машины за птицами — ястребами, соколами… И когда мы проезжали мимо лесов, ждал, что оттуда выскочит какое-нибудь животное. (Улыбается.) Помню, был случай. Едем мама, папа, я. Вечереет. Вокруг сосновый лес. Я спрашиваю: «Мама, а тут зайцы водятся?» — «Да». — «А лисы?» — «Да». — «А волки?» — «Да». — «А медведи?» И мама не успевает ответить, как на дорогу выскакивает огромный кабан размером с машину. Папа, естественно, тормозит, и животное, как в рапиде, проносится перед нами. Это было страшно и в то же время удивительно.

В твоем характере осталось что-то от того мальчика?

Осталась самостоятельность, которая во мне воспитывалась с ранних лет. Осталось чувство своей правоты относительно того, как и что я должен делать, чтобы реализовать себя в жизни. Это чувство у меня было с детства и есть по сей день.

Что сформировало тебя как личность?

Очень сложно выделить что-то одно, но могу точно сказать, что это были ребята, с которыми я дружил. У нас были целые мальчиковые районы, и мое детство было временем настоящей, честной дружбы. Был спорт, а он невозможен без элемента соревнования. Была музыкальная школа — духовная составляющая. Ну и, конечно, мои родители, с которыми у меня всегда были очень теплые, открытые отношения.

После школы ты, в отличие от многих ребят, пошел в армию, вместо того чтобы сразу поступить в вуз. Почему? Не знал, чем хочешь заниматься в будущем?

У меня были планы, но я понимал, что есть такой этап в жизни, как армия, и хотел его пройти сразу после школы.

А зачем, Дима?

Понимаешь, я в детстве много болел. У меня была огромная медицинская карта, и какие-то отмазки, чтобы не служить, мне были не нужны. А поскольку к 18 годам спорт был активным в моей жизни и здоровье победило, то я хотел понять, что это такое — армия, хотел увидеть разных людей, хотел испытать себя — физически и морально. И я не жалею о своем выборе: такой опыт больше нигде не получишь.

А можно конкретнее — что за опыт? Что такого случилось, что вряд ли бы произошло, не пойди ты служить?

Рассказать историю? Хорошо. Я служил в ВДВ. Мы несколько месяцев ждали прыжков с парашютом. И вот осенью наконец-то этот момент наступил. Стоим в экипировке на аэродроме. Ждем. Прилетает Ан-2. Каждый борт по 12 человек и выпускающий — человек, который должен по одному нас выпускать из самолета в небо. Нашего выпускающего мы называли Веселый Прапорщик. Поднимаемся в небо на высоту 500 м. Он открывает дверь фюзеляжа, высовывает голову на скорости 200 км/ч — шевелюра развевается на ветру. Засовывает голову обратно и кричит пилотам через всю кабину: «Ребята, давайте выше!» Мы всё это время сидим пристегнутые к тросу системой стабилизации — такие заряженные бойцы, которые сейчас совершат прыжок. Поднимаемся выше, и… самолет глохнет. Мы ловим воздушную яму секунд на десять. Естественно, мы, мужественные пацаны, которые были готовы ринуться в открытое небо, — побелели. Смотрим на прапорщика. У всех в глазах вопрос: «Скажи нам, это всё, да?» А прапорщик в голос смеется и начинает громко рассказывать нам стишок про утят, которые летели-летели и разбились. В общем, поддержал как мог. Тут самолет заводится, набирает снова высоту, после этого прозвучала сирена, и мы в полуобморочном состоянии начали выпрыгивать. То есть обычно все в первый раз боятся прыгать с парашютом, а мы, наоборот, хотели скорее покинуть этот самолет — просто на всякий случай. (Смеется.)

Это был самый адреналиновый момент в твоей жизни?

(Думает.) Нет, не самый. Было много всякого.

Ален Делон, который проходил службу в морской пехоте, рассказывал, что это дало ему «дисциплинированность, знание субординации и умение вовремя закрыть рот, когда говорит более опытный товарищ». Чему служба в армии научила тебя?

Я бы изменил формулировку со «служба меня научила» на «во время службы я осознал». Я осознал, что нужно оставаться человеком в любой ситуации, и увидел, в какую сторону и насколько люди способны от этого ориентира отклоняться.

Были разочарования?

Были. А кто-то, наоборот, вызывал восхищение. Что-то подтверждалось, а что-то вызывало удивление. За год службы перед глазами прошло такое количество разных человеческих историй, что крышу сносит. В этом смысле это был совершенно уникальный опыт.

Ты к тому моменту сколько раз в театре был?

Ни разу.

А как появилась мысль поступать в театральное?

Мне еще в школе нравилось выступать, нравилось то напряжение, энергия, которая возникает между тобой и людьми в зрительном зале. Творчество — это же диалог, да? И это мой способ взаимодействия с миром. После армии я переехал в Москву. Я тогда еще плохо себе представлял, что это за город, но понимал, что хочу заниматься чем-то, что связано с творчеством. Тогда я видел себя в медиа и пошел учиться на продюсера кино и телевидения. Через год в том же институте поступил на актерский факультет, где проучился пару лет. К тому моменту я уже понимал, где что есть в Москве, знал вузы, знал, кто в них преподает и как в них учат. Я участвовал в пластических фестивалях и конкурсах, которые проводились в разных театральных институтах, и сделал свой выбор. В Школу-студию МХАТ на курс И.Я. Золотовицкого и С.И. Земцова я шел целенаправленно.

Ты ведь, наверное, был старше большинства однокурсников? Не чувствовал себя старым с таким бэкграундом?

На момент начала учебы в Школе-студии мне было 22 года. На курсе были ребята моего возраста. А что касается бэкграунда, я же адекватный человек и понимаю, где уместно, а где нет демонстрировать свой опыт. На первый курс я пришел и учился на равных условиях со всеми. Не могу сказать, что мне было легче.

Что было сложнее всего?

Можно немного философии? (Улыбается.) Учеба в институте — очень важный, основополагающий этап в профессии. Вспоминая это время, я понимаю, что у меня изначально было какое-то свое видение театра, творчества, правды существования на сцене, которые я пытался сохранить, не залицедействовать. И еще было трудно соединить наши студенческие мозги, миры воедино, не теряя своей индивидуальности. Мне кажется, у нас получился прекрасный курс, спасибо мастерам.

Что значит для тебя театр?

Лаборатория. Игра. Хулиганство. Природная энергия. Ощущение правды. Мне нравится театр Юрия Бутусова, театр Дмитрия Крымова. Я в них нахожу те аспекты творчества, которые совпадают с моим видением театра, и стараюсь транслировать это как артист.

Так неожиданно услышать от тебя «хулиганство».

(Смеется.) Я люблю похулиганить, если это позволяет материал. Обожаю хулиганить, обожаю импровизировать…

Партнера по сцене можешь расколоть?

Бывает. И это огромное счастье. Потому что если вы дошли до уровня, когда можно друг друга поколоть, значит, вы полностью погружены в материал и на сто процентов друг другу доверяете.

А то, как жестоко разыгрывали друг друга артисты старой школы — Евстигнеев, Ефремов, Невинный, в театре эта традиция продолжается?

(Смеется.) Конечно. Это то живое, без чего не может быть театра и что никуда из него не уйдет.

Вас же сразу семь человек с курса попало в театр? Такое редко бывает?

Я не владею всей информацией, но знаю, что в МХТ такое уже было и это тоже был курс Игоря Яковлевича Золотовицкого и Сергея Ивановича Земцова. Выпуск 2010 года, по-моему.

А как ты оцениваешь тот факт, что в МХТ взяли тебя? Можно сказать, что это подарок судьбы?

Подарки судьбы в моей жизни бывают очень редко. Обычно мне нужно очень постараться для того, чтобы этот подарок попал мне в руки. Понятно, что есть некое стечение обстоятельств, но в моем случае к везению должна прилагаться работа. Поэтому…

…ты заслужил?

Я считаю, мне повезло, но я заслужил. Я в МХТ хотел и получил то, что хотел. (Улыбается.) Хотя даже когда ты к этому готов и к этому идешь, это всё равно событие.

Как родители отреагировали на то, что ты стал артистом одного из лучших театров страны?

Все были рады, а мама сказала: «Я всегда знала, что ты туда попадешь». (Смеется.) Родители сейчас живут в Воронежской области, и, когда приезжают в Москву, я их затаскиваю в МХТ, чтобы они видели, каким может быть театр.

Твоя первая большая роль?

Если прям роль — то это ввод в спектакль «Шинель» по Гоголю. А до этого уже играли «ХХ век. Бал» Аллы Михайловны Сигаловой и «Серёжу» Дмитрия Крымова.

В скольких спектаклях МХТ ты сыграл?

Всего было спектаклей десять, из которых сейчас идут пять-шесть.

А какая из работ для тебя самая значимая?

(Смеется.) Ты меня к Бутусову ведешь?

Вовсе нет. Твое интервью — тебе и выбирать.

Тогда скажу, что для меня сейчас самая важная в профессиональном плане работа — роль в спектакле «Местные», который мы играли в «Боярских палатах». У нас сложился прекрасный ансамбль, и этот спектакль очень дорог каждому, кто в нем занят. В МХТ, на мой взгляд, у меня еще не было такой роли, в которой я мог бы в полной мере раскрыться и заявить о себе. Были интересные роли, но я в них не задействовал весь свой потенциал. Я могу намного больше.

Ты умеешь ждать?

Да, умею. И всё обязательно будет. Надо просто работать — честно, с полной отдачей, с любовью. Другого пути нет.

Я говорила с тремя твоими однокурсниками, и каждый с большим теплом отзывался о других. Между вами нет конкуренции?

Я не очень понимаю, что значит конкуренция в нашей профессии. Мы все разные, понимаешь? Я считаю, что у каждого из нас свой путь, и, если кто-то вдруг начинает думать, что его недооценили, задавать вопрос нужно прежде всего себе. Если и конкурировать, то лучше с самим собой.

Дима, кем ты видишь себя в перспективе? У тебя есть какая-то цель? Мечта? Или ты не мечтатель?

Вообще я очень мечтательный человек, но понимаю, что иногда надо приземляться и идти ногами по земле. Так что давай не будем обсуждать то, чего пока нет. Предлагаю встретиться через некоторое время и обсудить, что получилось. В планах — театр, кино, семья, друзья.

Генеральный партнер МХТ им. А.П.Чехова – Банк ВТБ

Фотограф: Мария Сокольская