Алексей Онежен о съемках в сериале «Айда!», новых вызовах, работе с Даниилом Воробьёвым и сравнениях со «Словом пацана»

6 ноября в онлайн-кинотеатре START состоялась премьера криминальной драмы «Айда!» режиссера Олега Асадулина. Главный герой по имени Гриша, роль которого сыграл Алексей Онежен, — подросток из привилегированной семьи, он переезжает из Волгограда в Казань и оказывается в эпицентре войны уличных банд. Гриша чужой в этом мире, но, чтобы выжить, вынужден учиться его жестоким правилам. Неожиданным наставником для него становится идеолог банды «Тяп-Ляп» Захаревич (Даниил Воробьёв) — умный, образованный и амбициозный манипулятор, создавший систему втягивания подростков в организованную преступность. Единственный, кто осознаёт надвигающуюся угрозу — начальник уголовного розыска Никонов (Владимир Вдовиченков). Ему потребуется время, чтобы понять, что это не просто криминальный всплеск, за которыми стоят нерядовые фигуры, а начало масштабных процессов, способных разрушить страну.

«Я изучил всё о казанских группировках и подготовился так, что режиссер на пробах сказал: "Алексей, по-моему, вы знаете эту тему лучше, чем я"».

«Мы приступили к съемкам за много месяцев до мотора "Слова пацана". То есть тему казанских группировок мы затронули первыми. Но как сложилось, так сложилось. Во всяком случае, история наша кардинально другая».

«У нас брежневский колорит, колорит брежневского застоя, барачной жизни казанских окраин. И в то же время — контрастирующая с этим жизнь местной буржуазии».

«Работа над этим образом — это моя любовь, честное слово. Я готов говорить об этом бесконечно».

«Это тепличный ребенок, тепличный подросток, который попадает в ад: кругом кромешная тьма, не за что зацепиться. Он нигде не может найти опоры, но при всём при том сумел найти в себе силу, стать сильным. Я увидел его таким волчонком, который вырастет в большого волка, станет волком-одиночкой».

«Мне очень нравится в нашем проекте, что время действительно идет, а не мы делаем вид, что оно проходит».

«Я построил сухое, жилистое пацанское тело. Занимался этим целенаправленно, потому что однажды, еще на одной из зимних смен, режиссер сказал мне: "Алексей, ты что, опять ешь?" А ближе к концу проекта Олег уже говорил: "Алексей, остановись. Я прошу тебя, остановись, потому что ты превращаешься в терминатора".

«Я отжимался неистовое количество раз, особенно перед дублями. Это очень помогало мне собраться. Я хотел, чтобы в этом герое всегда чувствовалось напряжение мышц».

«Я собирал целые плейлисты того, как должен звучать персонаж. Более того, я собирал музыку, которая вводит меня в нужное состояние. У меня на каждую серию есть свое музыкальное сопровождение».

«Брат за брата, пацан за пацана. Ведь действительно, когда кто-то попадает в беду, идут все».

«Олег — человек, который поверил в меня с первых минут. Мы нашли контакт. Это удивительно, но это так».

«Когда-то я стоял перед выбором: идти в этот проект или в другой. Но Олег убедил всех, что эту роль должен сыграть я. Когда в тебя так верят, это вдохновляет. Я понял, что с этим режиссером сделаю охеренную роль».

«Я переживал за каждую сцену. Никогда не выходил из состояния напряжения. Это были, наверное, 45 смен полнейшего напряга и тяжелой, сложной работы».

«Я играю с такими мастодонтами нашей киноиндустрии, что никому не хотел уступать в сценах. Для меня всегда было важно вступить в схватку в сцене».

«Впервые я играю героя, который перерождается. У него происходит инициация. Он уничтожает себя прежнего, всю свою предыдущую жизнь. Она сгорает дотла, и он перерождается уже совершенно другим человеком».

«В этом проекте не было ни одного дня, когда я мог бы расслабиться и подумать, что эта сцена не важна. Я постоянно был в напряжении».

«Я просто лег, меня привязали к кровати в психбольнице, и мы это сыграли. Просто, спокойно. Где надо — лились слезы, где надо — говорилось, где надо — сводило челюсти. Мы как-то поймали это состояние. Наверное, это действительно была сцена терапии. Она до сих пор стоит у меня комом в горле, потому что сыграть ее было очень сложно. Правда».

«Постоянные драки, просто колоссальное количество боев. И всё это надо контролировать, чтобы никого не ранить и самому остаться целым. Это тоже было вызовом».

«У нас с Даниилом Воробьёвым в жизни выстроились отношения наставника и ученика. Он с такой отдачей вступал со мной в диалог о ролях, об образах, о культуре, об искусстве — обо всём. Мы вместе разбирали материал, вместе читали. И эти отношения наставника и ученика у нас очень ясно проявляются на экране».

«Всегда требовалось абсолютное внутреннее подключение. Напряжение мышц, боль в мышцах, боль в кулаках. Я бил кулаками об стену, у меня даже были сбиты кулаки. Цена притяжения — абсолютное разрушение. В итоге рушится всё».

«Пацанам никогда не следует вестись на громкие лозунги, на притягательность зла. Зло всегда притягательно. За насилием стоит очередное насилие, а за очередным насилием — гибель».

«Он становится другим человеком просто потому, что уже не может жить по-другому. Он выбрал свой путь. К сожалению, тот маленький компромисс привел к тому, что теперь ему приходится так жить».

«У меня далеко не всегда складывались отношения с коллективом — будь то в школе или где-то еще. Бывало, что везло, а бывало, что нет. Я помню это ощущение: есть какая-то группа, они как бы крутые, а ты — нет. Но такого, чтобы я прямо сильно из-за этого страдал, наверное, всё-таки не было».

«Меня всегда уберегали от каких-то экстремальных приключений, "бесиловок". А мне всегда очень этого хотелось. Мне говорили: это опасно. Сейчас понимаю, что это правильно. Всегда казалось, что у меня что-то не так: не такая одежда, не такой телефон. Это, в общем, паразит нашего времени. Я довольно быстро с этим распрощался».

«Я частенько оступался в общении с людьми. Казалось, что всё идет хорошо, человеку можно верить. А потом реальность расходилась с моим представлением о ней. Теперь стать моим другом — непростой путь. Нельзя просто подойти и начать дружить. У меня множество приятелей, но близких людей немного».

«У меня с детства была тяга к эпатажному поведению, к шуткам. Я ждал общественной реакции на это. Был таким постоянным стендапером. Мне нравится всё время устраивать легкое шоу. Но я делаю это в первую очередь для себя и для людей. Не ради того, чтобы меня оценили, а чтобы у людей поднялось настроение. Мне кажется, у меня большой потенциал комедийного артиста — и на сцене, и в кино, и вообще».

«Надо быть творцом. Вести за собой людей. Если прислушиваться к каждому и думать, что с тобой что-то не так, можно очень быстро скиснуть, потерять себя».

«Надо знать, что у тебя есть самость, что ты представляешь ценность для самого себя. В первую очередь — что ты личность».

«Вместо того чтобы заглянуть человеку в душу, в сердце, посмотреть, что там, люди сравнивают его со своими ожиданиями. Мне кажется, это неверный путь».

«Ближний круг, он очень узок. Я стараюсь сам во всём разбираться, хотя иногда мне очень хочется выговориться. Все органы чувств были подключены к процессу создания образа Гриши».

«Мой герой жертвует этой любовью во имя девочки, во имя ее будущего. Он жертвует этой связью, этой привязанностью. Он не эгоист. У него есть совесть, зерно добра, справедливости. Он не манипулирует людьми во имя своих целей».

«Большая удача — поработать с таким количеством прекрасных артистов. Познакомиться, поработать, полюбить друг друга, проникнуться взаимным уважением. Мы все работали с большим уважением друг к другу. Этот материал вывернул меня наизнанку и обратно. Физически я стал другим. Я создал этот образ честно, самоотверженно».

«Надо быть устойчивым к колебаниям времени, к манипуляциям сознанием. Надо формировать свою точку зрения, держаться за близких».