Василий Копейкин. Иногда достаточно почувствовать

«МАРИК»

Вась, Марик возвращается домой и понимает, что той жизни, в которую он рассчитывал вернуться, больше нет. Что тебе было сложнее всего понять в человеке, оказавшемся в такой точке?

Наверное, понять, как он ощущает эту пустоту. Потому что это могут быть миллисекунды, а могут быть годы — для принятия решения, для действия. Мне кажется, Марик — человек, который в этой пустоте нащупал дно, чтобы оттолкнуться. Мне важно было понять именно этот момент: когда ты оказываешься практически без всего, что составляло твою жизнь, но все-таки находишь в себе силы двигаться дальше.

Его жена, считая мужа погибшим, вышла замуж за его лучшего друга. Как тебе кажется, что для Марика болезненнее — потеря любимой женщины или ощущение, что его место в собственной жизни уже занято?

Мне кажется, тут невозможно разделить одно и другое. Он возвращается домой, а там жизнь продолжилась без него. И жена продолжила жить, и друг, и вообще все вокруг. Наверное, самое болезненное — понять, что место, которое ты считал своим, уже не твое. Но я не думаю, что Марик — жертва, которая требует жалости. Он просто оказался в непростых обстоятельствах и дальше пытается понять, как ему в них жить.

На Василии: джемпер Time to Cashmere

Единственный человек, который продолжал его ждать, — дочь. Насколько именно она становится для него ниточкой, которая связывает прежнего Марика с человеком, которым ему ещё только предстоит стать?

Скорее дочь дает ему опору в том, что он реален, хотя в этом мире уже его и не осталось. Она человек, для которого он по-прежнему папа. Там не нужно заново завоевывать какое-то место, доказывать, что ты имеешь право быть рядом. Через нее он постепенно возвращается к жизни.

Мне это в каком-то смысле близко. Когда родилась моя дочь, у меня был довольно сложный период: не было работы, предложений, я вообще не очень понимал, куда двигаюсь. А жена практически сразу вышла на работу, и первый год я много времени проводил с дочкой. В каком-то смысле я тогда взрослел вместе с ней.

Марик возвращается из плена, теряет привычную семью, прежнюю жизнь — и при этом не ожесточается. Ты понимаешь, откуда в человеке вообще может взяться такая внутренняя сила?

Наверное, из принятия того, что с тобой произошло. Не из того, что ты забыл или тебе не больно. А из понимания: это уже случилось, это твой опыт, твой багаж. Но эту ношу необязательно всю жизнь тащить на себе.

Мне близка мысль: то, что было вчера, было вчера. Ты сделал выводы и пошел дальше. Вот и Марик не пытается сделать вид, что ничего не произошло, но и не хочет оставаться внутри своей боли навсегда.

Работа детским врачом становится для него практически способом спасти самого себя. Тебе близка мысль, что иногда проще сначала стать нужным кому-то другому — и уже через это постепенно вернуться к себе?

Конечно, близка. Марик находит в себе силы стать кому-то полезным, чтобы заглушить собственную боль, успокоиться, вернуться к жизни. 

Мне вообще кажется, что дело очень сильно держит человека. Я восемь лет учился профессии — сначала в Иркутском театральном, затем в ГИТИСе — и всегда любил то, что делаю. Даже когда у меня не было работы, я старался не сидеть сложа руки. Читал, занимался собой, своим развитием.

На Василии: пиджак Trussardi; футболка Lime; брюки Lime

При подготовке к роли тебе важнее было освоить медицинскую сторону или понять психологию человека, который пережил такой опыт?

Наверное, всё-таки понять человека и обстоятельства, в которых он находится. Медицинская сторона, конечно, важна: ты должен понимать, что делаешь, как врач двигается, как работает, чтобы зритель тебе верил. Но если ты технически правильно делаешь медицинские манипуляции и при этом не понимаешь, что происходит с твоим героем, этого недостаточно.

Я по жизни стараюсь исходить из обстоятельств. Не придумывать заранее: сейчас я сыграю вот такую эмоцию. Когда ты понимаешь обстановку и ситуацию, тело само тебе многое подсказывает.

Я также перед съемками четыре дня работал на «скорой». Кстати, там познакомился с Денисом — фельдшером, который фактически выполняет обязанности врача. Спросил его: «А ты почему вообще пошел в медицину?» Оказалось, что он попал в непростую ситуацию и после этого выбрать это ремесло.

Марик не идеальный герой: он ревнует, злится, ошибается. Был его поступок или решение, которое тебе самому оказалось сложно принять или оправдать? А в чём ты узнал в Марике себя?

Я вообще не пытался его оправдывать или осуждать.

А себя я, наверное, узнаю в его отношении к несправедливости. У меня с детства было какое-то очень сильное чувство справедливости. Я не понимал, зачем люди друг друга обижают, зачем что-то друг другу доказывают. Всегда всем верил и, хотя меня обманывали, мне до сих пор довольно сложно принять несправедливость.

На Василии: куртка Aeronautica Militare; поло Mango; брюки Maag

Ты говорил, что вам с Мариком близко ощущение благодарности жизни — способность остановиться, прислушаться, почувствовать момент. Это в тебе было всегда или появилось с каким-то опытом?

Наверное, с опытом это стало более осознанным. Постепенно пришел к довольно простой мысли: будь собой, не выпрыгивай из штанов, позволяй происходить тому, что с тобой происходит сейчас. В последнее время я часто говорю себе: «Вася, всё идет так, как должно идти». Я позволяю всему происходить. Мне кажется, в этом и есть жизнь.

Мне очень нравится эпизод, про который ты рассказывал: дочь спрашивает Марика: «Пап, ты что, молчишь?», а он отвечает: «Нет, я разговариваю». А ты сам с кем или с чем разговариваешь в такие моменты тишины?

С собой, наверное. В какой-то момент у меня был довольно сложный период, внутренняя яма. И я начал медитировать, больше смотреть внутрь себя, разговаривать с собой: кто я, что я, куда я стремлюсь, чего хочу?

Но вообще я очень люблю тишину. Мне кажется, если тебе с человеком есть о чём помолчать — это прекрасно. Говорить можно с кем угодно, а иметь возможность просто помолчать рядом — очень ценная вещь.

Вся эта история ещё и про возвращение домой. А что для тебя сейчас дом — место, люди или какое-то внутреннее ощущение?

Наверное, и люди, и место. Моя семья — жена, дети, родители — это мой фундамент.

На Василии: куртка Aeronautica Militare, лонгслив Lime

ПРОФЕССИЯ

Продюсеры рассказывали, что Марика очень долго искали: нужен был человек, в котором одновременно есть сила и ранимость. А ты помнишь момент, когда сам почувствовал: «Это мой герой»?

Я, если честно, просто делал свое дело. Мне кажется, здесь опять всё возвращается к осознанности — быть, а не казаться.

Проб было много, наверное, штук пять: с одним партнером, с другим. И мне еще не говорили, что я утвержден. Конечно, иногда возникала мысль: сейчас что-то не то сделаю, что-то не то скажу. Но я старался эти мысли отгонять и просто честно делать свое дело.

Главная роль в восьмисерийной истории — это другая степень ответственности? Был момент, когда ты почувствовал, что в каком-то смысле должен держать на себе всю эту историю?

Конечно, это большая ответственность. Но я не испугался. Это мой первый такой опыт, хотя мне кажется, я давно понимал, что могу.

Для меня главная роль — это какая-то полноценность проекта. Есть над чем думать, есть чем жить. Ты довольно долго существуешь вместе со своим героем, проходишь с ним весь путь. Это очень интересно.

«Марик» — режиссерский дебют Егора Бероева в сериале. Как вам работалось друг с другом, учитывая, что он сам актер и прекрасно знает, что происходит по эту сторону камеры?

Мне с Егором было очень комфортно. Он делился своим опытом, подсказывал, направлял. У нас большая разница и в возрасте, и в количестве работ в кино, поэтому мне было что у него взять.

При этом Егор очень искренний, сам из себя ничего не строит. Мне кажется, это самое ценное.

На Василии: джемпер Lime

Актёр в режиссёрском кресле помогает тебе как актёру — или иногда, наоборот, слишком хорошо видит все твои приёмы и способы спрятаться?

Мне это точно не мешало. Наоборот, он иногда очень тонко видел какие-то актерские вещи. Например, говорил мне: «Вась, ты сейчас басишь. Давай сбивай голос, срывай его, потому что мне нужен голос человека, прошедшего большой путь». И это действительно очень точное замечание.

Или он сказал: «Худеем все». Я и не был толстым, конечно, просто немного подсушился. Но это тоже работает на обстоятельства героя: понятно, что Марик возвращается не с курорта. Поэтому здесь актерский опыт Егора скорее помогал.

Как ты вообще сейчас выбираешь роли? Тебе нужно понять головой, почему ты хочешь это сыграть, или достаточно ощущения: «Мне туда»?

От чего-то отказываюсь, потому что понимаю: такие роли я уже играл. После «Серебряных коньков», например, во мне увидели человека, который может играть «плохих парней», и дальше тебя начинают тянуть в сторону подобных образов. Всем удобно: все уже знают, что ты это сделаешь.

А мне это не очень интересно. Человек многогранен. В каждом из нас есть и плохое, и хорошее, и все зависит от обстоятельств. Поэтому мне хочется пробовать разное, а не жить внутри одного амплуа. 

На Василии: джемпер Time to Cashmere; брюки Mango

Насколько ты доверяешь своей интуиции — не только в профессии, а вообще?

Доверяю. У меня вообще многие вещи складываются примерно поровну: мое желание и возможность. Появляется возможность, и какое-то внутреннее ощущение говорит: всё правильно, это для тебя. Я стараюсь его слышать. Не всегда нужно заранее знать весь путь и понимать, чем всё закончится. Иногда достаточно почувствовать, что тебе туда.

Есть сейчас что-то, что тебе очень хочется сыграть именно потому, что никто пока не представляет тебя таким?

Никогда специально об этом не думал. Мне вообще хочется разных ролей. Но если прямо выбирать — может быть, я бы сыграл графа Монте-Кристо. 

На Василии: пиджак Trussardi Футболка Lime; брюки Lime

ПРО ЖИЗНЬ

«Марик» — во многом история о моменте, когда жизнь вообще не совпадает с твоим планом. Ты легко принимаешь такие повороты или тебе важно понимать, куда всё движется?

Сейчас, мне кажется, легче. Часто говорю себе: «Вася, всё идет так, как должно идти». Где-то мы ошибаемся — главное вынести из этого урок. То, что было вчера, уже было. Это твой опыт. Сделал выводы — пошел дальше.

Ты больше веришь в выбор или в судьбу? Если посмотреть на твою жизнь, самые важные вещи ты выбирал или они скорее с тобой случались?

И в то, и в другое. Например, выбор и судьба сошлись, когда я уезжал из Иркутска в Москву. Мне было девятнадцать, я уже окончил театральное училище. Мастер предлагал остаться, говорил: «Вась, будешь здесь суперзвездой». Но мне всегда хотелось двигаться дальше, к чему-то большему. Мое желание совпало с поддержкой родителей и с возможностью приехать в столицу. Наверное, многие важные вещи в жизни именно так и происходят.

На Василии: куртка Aeronautica Militare; поло Mango

Марик после всего, что с ним случилось, сохраняет способность доверять людям и снова открываться любви. А тебе легко снова довериться человеку после разочарования?

Я вообще довольно доверчивый человек. В детстве и подростковом возрасте были моменты предательств, и порой это было больно переживать.
Но я не перестану общаться с человеком только потому, что однажды разочаровался в нем. Просто буду осторожнее в каких-то темах. А дальше время и обстоятельства могут всё поменять.

В каком состоянии ты сам сейчас находишься? Тебе хочется движения, перемен, новых ролей — или, наоборот, немного остановиться и понять, куда дальше?

Мне хочется движения. Новых ролей, роста. Сейчас у меня появилась возможность полноценно этим заниматься.

Да, семья для меня очень важна, это мой фундамент. Важно не забывать о ней, уделять ей внимание. Но дело для меня — тоже очень важная часть жизни. Поэтому останавливаться сейчас мне точно не хочется. Уверен, всё будет.

Марик по профессии спасает других, а работа в итоге спасает его самого. А что или кто обычно спасает тебя, когда тебе трудно?

Моё дело. А еще моя жена, дети, кошка, родители — они меня любят, и это спасает. А если прямо сильно тоскливо — еду домой, на Байкал.

На Василии: джемпер Lime

Стилист: Мария Борисова
Ассистент стилиста: Анастасия Хлебникова