Павел Артемьев: «Могу себя назвать и свободным, и счастливым, и одиноким, и неодиноким»

Паш, можешь ли ты назвать себя свободным человеком, счастливым, одиноким?

Могу назвать себя и свободным, и счастливым, и одиноким, и неодиноким. Но в первую очередь — счастливым. Мне очень везет на людей, которые меня окружают. И главное — что я счастлив в работе.

А расскажи, как тебя нашел этот спектакль, как вы с твоим Вознесенским встретились.

Мы с Ромой Шаляпиным (режиссер) как-то пересекались на других поэтических спектаклях, и почему-то ему пришла в голову мысль, что я для этой роли подхожу. (Улыбается.)

Долго ли и как в целом вы искали твоего героя?

Через образ Андрея Вознесенского мы решили просто построить образ художника, поэта в целом. Через его мысли, через рассуждения, которые лично со мной очень перекликаются. То, как он рассуждал, о чем думал. И безусловно, я продолжаю искать его в себе и сейчас. И этот поиск может продолжаться долго.

Забудь, что ты главный герой. Забудь про роль и создание. Представь, что ты зритель «Вознесенского», пришел на премьеру, смотришь…

Мне уже сложно себя отделить от спектакля, честно говоря. Но в процессе репетиций я понял, что он мне очень нравится. Свобода, связанная с этим временем, с оттепелью и поколением шестидесятников, — мне близка и понятна. Это как такой маячок, хочется за ним двигаться. И от спектакля ощущение какой-то легкости и в то же время пронзительности.

Теперь возвращаемся к тебе как к Паше. Какого цвета этот спектакль? Как какая музыка он звучит? Какой на запах? На ощупь?

Ого! Ну с цветом проблемы не будет, основной цвет нашего спектакля — оранжевый. Оранжевый на белом. Музыка? Спектакль очень музыкальный, он звучит светло и пронзительно. Какой на запах? Ну пусть будет запах цветущего миндаля. На ощупь — ну как шелковый платочек.

Из чего, на твой взгляд, складывается успех спектакля?

В первую очередь из неуловимых совершенно мгновений, когда все вместе играют это произведение, эту партитуру. Весь ансамбль, все цеха — делают это в такой чудесный унисон. Так бывает крайне редко... Мы все за этим ощущением гонимся всю жизнь.

Спектакль нелинейный. На каких особенно важных фактах из жизни поэта вы сфокусировались?

Мне больше всего отзывается история про то, как Вознесенский написал свое первое в жизни стихотворение. Она связана с собакой, которая у него была. Очень щемящая история.

В чем сила твоего Вознесенского?

В отказе от уныния. Не знаю, насколько это правдиво на самом деле.

Что в тебе есть от Вознесенского и что в Вознесенском от тебя самого?

Мне очень многое откликается, в его мыслях я узнаю много своих. В частности, то, что он говорил про процесс написания стихотворений. Я тоже, бывает, пишу. И тоже люблю делать это «ногами», как говорил Андрей Вознесенский: «пишу ногами». Он очень любил ходить пешком, и в этом процессе у него что-то рождалось. Точно так же и у меня.

Что из этого опыта ты возьмешь и оставишь себе, как он трансформирует тебя самого?

Я первый раз играю в Театре Наций. Опыт этот — просто замечательный. Здесь настолько слаженный, любящий свое дело коллектив! И это касается не только актерского ансамбля, а вообще всех: это и цеха, и монтировщики, и звук, и светоцех, и все костюмеры... Мы друг друга заражаем желанием сделать свою работу максимально хорошо. Вероятно, в этом огромная заслуга Евгения Миронова. Ну и это правда замечательный, редкий, классный театр! И большая радость в нем оказаться. А трансформирует ли он меня самого? Безусловно!

Насколько часто тебе удается оставаться честным с собой?

Я бы сказал, что максимально часто. Да и вообще, я уже давно пытаюсь себя совсем не обманывать. Не брать на себя то, что мне кажется неподходящим или невыполнимым. Стараюсь жить максимально честно по отношению к себе и к окружающим.

С кем из великих театральных режиссеров ты хотел бы поработать?

С Бутусовым. К сожалению, этого уже никогда не произойдет. Бутусов говорил: актер в хорошем смысле и должен быть сверхмарионеткой. И при этом автором своей роли.

Расскажи, есть ли у тебя какие-то мысли/инсайты — свои и не только, которые берешь в работу?

Я очень ценю тренинг моего дорогого педагога Валерия Караваева, в том числе любимую мной технику Демидова. А основной, наверное, инсайт — делай то, что хочешь, и никогда не делай того, чего не хочешь. Звучит просто, но на самом деле это ужасно сложно, ведь для этого нужно услышать себя, разобраться с тем, чего ты хочешь по-настоящему.