Елена и Василий Вакуленко (Баста): счастливые на «острове счастья»
Эксклюзивная съемка пары в Абу-Даби на острове Саадият — специально для ОК!
Фото: Татуна Скрябина
Василий Вакуленко (БАСТА) и его жена Елена пригласили меня в «Газгольдер». Здесь и музыкальная студия, и место отдыха — всё в едином пространстве, где каждый миллиметр наполнен энергией творчества и созидания. Мы прекрасно поговорили — о музыке, личной истории Василия и Елены, о месте силы, которое они нашли для себя в Абу-Даби, и многом другом.
Василий, дорогой, я хочу наконец-то поздравить тебя с наградой! В ноябре прошлого года ты стал лауреатом премии OK! AWARDS «Больше чем звёзды» в номинации «Главный герой. Музыка. Шоу». К сожалению, лично присутствовать ты не смог.
Василий: Спасибо, Вадим. Увы, я не успел приехать из-за съемок. Вот Филипп Бедросович всех опередил (Улыбается.), раньше закончил и успел до вас доехать.
Ты не успел, зато у нас была Лена, твоя жена. И для меня это был приятный сюрприз. Лена вышла на сцену за наградой — красивая, элегантная — и сказала очень теплые слова. И в этом, знаешь, чувствовалась энергия вашей семьи, поскольку вы — одно целое.
В.: Так и есть.
А страшно было, Лена, выходить на сцену?
Елена: Конечно, страшно. Я вообще не публичный человек, для меня это был настоящий подвиг. У вас хорошая премия, и журнал OK! нам очень нравится. Вася был номинирован, и мы решили, что нужно обязательно пойти. И, признаюсь, у меня было новое платье, которое хотелось выгулять. (Улыбается.)
Всё сошлось, да. Напомню, что у нас выбор делают читатели, голосуя на сайте журнала. Василий победил с огромным отрывом от других номинантов.
В.: Получить высокую награду от зрителей особенно приятно. Эта награда — большая заслуга и Лены тоже.
Лена, ты ведь изначально далека от той субкультуры, которой занимается Василий?
Е.: Ну конечно. Мы познакомились в 2007 году. Вася занимался рэп-музыкой. Тогда она набирала популярность. Конечно, рэп слушали и раньше, но для меня всё это было в новинку.
Ты же совсем из другой среды, из другого мира была, да?
Е.: Ну немножко. Я была уже взрослой, мне было 27 лет, когда мы познакомились. В школьные годы я пять лет жила с родителями во Франции. Там я стала слушать в том числе и хип-хоп, мне нравился MC Solaar.
Ну а чем все-таки зацепила музыка Василия?
Е.: В Москве я ходила в клуб «Симачёв», там играл диджей Федя Фомин.
Ну конечно, очень известный.
Е.: Он и сейчас продолжает выступать, играть свои сеты. Так вот, Фомин ставил песни, в том числе Васины, но под псевдонимом Ноггано.
А зачем, Василий, тебе нужно было это раздвоение личности? Ты уже был популярен как Баста. Хотелось в другую сторону двигаться?
В: Хотелось.
То есть «Баста» — это такая лирическая музыка, а «Ноггано» — более дерзкая, провокативная.
В.: Я решил в такую шараду сыграть со слушателями. Никто не знал про мое, как ты говоришь, «раздвоение».
Ну видишь как — и ты увлек своей новой музыкой поклонницу по имени Елена.
Е.: Я, кстати, тоже не знала, что это один и тот же человек.
А Басту знала?
Е.: Нет.
То есть узнала сначала Ноггано?
Е.: Получается так. И мне захотелось получить диск Ноггано. Его музыка очень сочеталась с клубом «Симачёв». Он был тоже дерзкий, резко отличался от всего, что было в Москве. Федя Фомин ставил музыку разных направлений и жанров, и это было очень классно.
В.: Он делал крутейший музыкальный мэшап. Ставил, допустим, песню Любы Успенской, потом «Сектор Газа», потом Майкла Джексона...
…и Ноггано.
В.: Да, Федя тогда переизобрел формат школьной дискотеки. У него миллион последователей сейчас. Это было настолько круто и свежо, что я офигел: Ноггано звучит в «Симачёве»! Он один из первых, кто понял эту музыку и стал ее играть. Я даже не знаю, как к Феде попал мой диск.
Е.: А я попросила Федю записать мне Ноггано. Он сказал, что это невозможно: «Ноггано пишет альбом, и я не могу тебе песни просто так записать. Если ты его здесь увидишь, попроси — он, может быть, тебе сам запишет, а я, прости, не могу».
В.: Я просто давал Фомину песни, которые еще не выходили, и он их крутил. То есть песни, которые никогда еще не звучали, были эксклюзивно у Феди. Позже я полностью слил весь материал в интернет, песни в свободном доступе были. Вся Москва слушала и до конца не понимала, кто такой Ноггано.
Е.: А я как-то пришла в «Симачёв» с подругой посидеть вечером и увидела там Васю. Поняла, что это и есть Ноггано, и решилась к нему подойти.
Не постеснялась.
Е.: Ну вообще-то я очень стеснительный человек. Вася мне очень понравился внешне: такой классный, брутальный, симпатичный.
Василий сейчас улыбается. Приятно же слышать такие слова от любимой жены.
В.: Конечно, приятно.
Е.: Я сидела с подругой и говорю ей: «Слушай, это Ноггано». Она говорит: «Так попроси у него записать тебе диск. Он на тебя тоже смотрит, это точно». Не знаю, как это произошло, но я подошла. Мы долго стояли, разговаривали, потом вышли на улицу вдвоем. Моя подруга уже устала ждать нас в кафе. Она вышла с моими вещами и сказала: «Слушайте, да обменяйтесь вы уже телефонами, 20 минут стоите разговариваете». Я помню, что Вася мне сказал тогда: «Так, вот это мой номер, а еще запиши номер моего концертного директора. Если ты до меня не дозвонишься, можно набрать ему». И Таня ему ответила: «Ну ты тогда мой тоже запиши, если ты до Лены не дозвонишься». (Смеются.)
А какие-то эмоции были, Василий, в тот момент?
В.: Красивая девушка, конечно, приятная и симпатичная. Выяснилось, что мы в этой большой Москве жили через два дома друг от друга.
Е.: Да, на параллельных улицах.
В.: Лена жила на Аптекарском, а я на Гороховском. То есть буквально через два дома — вот такое совпадение.
Е.: Из моих окон был виден дом Васи. Он даже написал потом песню «Босанова», там есть такая фраза «Между нашими окнами потемки, ночь, перебор звездами...». Он мне позвонил через два дня. Я, конечно, не знала, случится это или нет.
Сама бы не набрала?
Е.: Нет, я, наверное, точно бы не позвонила. Я и так уже перевыполнила план. (Улыбается.)
То, что подошла к нему…
Е.: Да. Не могу сказать, что меня пронзил амур в тот момент прямо так сильно. (Улыбается.)
В.: Да пронзил, конечно. (Смеется.)
Е.: Когда Вася позвонил, мне было очень приятно. Мне было интересно с ним общаться, потому что он (и ты абсолютно прав, Вадим) совершенно не вписывался в мое представление о том, как должен выглядеть мужчина: он был бритым, в татуировках, в широких штанах. Но как-то мы с ним разговорились за эти 20 минут у «Симачёва», и у меня чтото екнуло. Поэтому когда он мне позвонил, я обрадовалась. Правда, это случилось в полночь. У Васи был совершенно жуткий график, противоположный моему. Он по ночам писал музыку, а утром ложился спать и просыпался ближе к вечеру. А я на работу ходила.
Где ты работала?
Е.: У отца в виноторговой компании. Я ходила в офис к 10 утра. Собственно, когда Василий просыпался, у меня уже полдня пролетало.
У вас, наверное, абсолютно разное воспитание.
В.: Да всё разное.
Е.: Вот, кстати, про воспитание не соглашусь. Вася прекрасно воспитан. Он галантный и очень начитанный. Мы с ним много про литературу говорили, читали друг другу стихи. У меня мама — журналист, и книги в моей семье были как базовое воспитание.
И всё же, я вижу, например, информацию в интернете о том, что в 15 лет Василий ушел из дома и кочевал. Где это было?
В.: В Ростове-на-Дону.
А это что было? Лена описывает какую-то безоблачную историю, а я так понимаю, что изначально всё было ровным счетом наоборот.
В.: Мне кажется, что это обычная жизнь молодого человека в 90-х.
Что ты имеешь в виду?
В.: Хулиганская. Я рос в рабочем районе. Меня воспитывали бабушка с дедушкой. В 6 лет я пошел в музыкальную школу, учился и совмещал хулиганскую эстетику с художественностью, так скажем. У меня дедушка военный был, вся семья — военные: папа, дядя, второй дедушка.
Казалось бы, воспитание должно было быть железное при таких корнях.
В.: Оно железное. Характер у меня непростой.
То есть?
В.: Ну такой, упертый я человек. Это и плюс мой, и минус. Я ставлю себе цель и к ней иду через все преграды напролом.
Всегда так было?
В.: Всегда. Меня воспитывали, наоборот, достаточно мягко, в добре, любви, заботе. Бабушка была очень интеллигентная женщина. Благодаря ей я прочитал огромное количество книг — всё, что дома было. Бабушка играла на гитаре, рисовала, шила одежду. У меня еще родной брат есть и двоюродный. Нас воспитывали вместе. Мы были обречены, так сказать, на полную прокачку всем хорошим. И за это я безумно благодарен. У бабушки не было высшего образования, но она была эрудированным, очень начитанным человеком — сама себя образовывала.
И в тебя пыталась это вложить.
В.: Сто процентов! Мой дедушка — из шахтерского городка. Для меня он пример человека, который сам себя создал. Я на него во многом равняюсь. Он никогда не жаловался на жизнь. Работал много и честно, заботился о людях. Я верующий человек, нельзя создавать себе кумиров, но вот он, пожалуй, для меня в ранге такого святого человека. Мой единственный кумир.
Здорово. А как же все-таки, юный Вася — ну понятно, что это дела давно минувших дней — в 15 лет ушел из дома? Ведь это же просто так не могло произойти.
В.: Хулиганил, как Есенин. Во всем видел художественную составляющую.
Красиво сказал.
В.: (Смеется.) Меня тянуло, так сказать, в приключения. Мне кажется, у каждого из нас либо такие друзья есть, либо в молодости мы сами хулиганили. Я с теплом вспоминаю это время. Конечно, с ужасом думаю о том, что чувствовала моя мама. Я учился очень много в музыкальной школе. Меня это сильно перегрузило, захотелось свободы. Наверно, это юношеский протест.
Е.: Саботаж, наверное.
В.: Саботаж, да.
Ну а обычную школу ты продолжал посещать?
В.: Из 10-го класса меня выгнали, потом я доучился. В музыкальном училище я учился на дирижера. Подростком я часто чувствовал себя не в своей тарелке. В социуме, в жизни в целом. Мне казалось, что всё не так, что всё — какая-то декорация вокруг и мир окружающий не соответствует моему внутреннему ощущению. Мне кажется, это нормально для молодого человека. Я чувствовал себя везде неуместным, мне хотелось найти свое место в жизни и очень хотелось заниматься музыкой.
Самому творить, да?
В.: Конечно. Я знал, что точно не буду работать на какой-то должности, в офисе. Я хотел заниматься музыкой и верил, что если совершенствоваться, развиваться, то всё получится.
Так и получилось. А когда всё встало на свои места? Когда ты этот баланс обрел?
В.: Когда стал постарше. Лет в 25, наверное, я уже начал понимать, что оказался на своем месте. Переехал в Москву, продолжил заниматься музыкой. Я не изменил себе, а шел за своей мечтой. Пафосно звучит, но это так и есть. Я занимаюсь своим любимым делом, и я счастлив.
Ты уехал за мечтой в Москву. А в Ростове не получалось обрести себя?
В.: Получалось. Я написал свою первую песню в 16-17 лет, она вышла, и я довольно быстро стал популярным. Но хотелось чего-то большего.
Е.: Это, кстати, песня «Моя игра». В этом году ей будет 28 лет.
В.: Да, я обычно завершаю «Моей игрой» свои сольные концерты... Мне хотелось добиться большего. Хотелось посмотреть мир. Возвращаясь к образованию. Очень много было прочитано литературы, было ощущение объемности мира через эти книги, через что-то интересное, еще я любил читать журнал «Вокруг света» и разные энциклопедии — дед меня заставлял. Большая советская энциклопедия — такая удивительная! Наугад там выбирались какие-то главы, и мы вместе читали. В детстве меня восхищала книга «Дети капитана Гранта».
Жюля Верна.
В.: Да, да. Паганель, путешествия, приключения. Я всегда думал, что мне в кайф весь мир исколесить, посмотреть, какой он на самом деле.
Заканчивая тему твоих юношеских мытарств, кочеваний. Где ты жил? Что делал?
В.: Жил у друзей, шатался просто. Это был 95-й год. В Москве, можешь себе представить, что это было за время. Такая бесшабашная, несущаяся тройка, колесница: угар, веселье, музыка, друзья, молодость, счастье. Как бы там ни было непросто и опасно, но я с теплом вспоминаю это время.
А когда блудный сын вернулся домой?
В.: Через полгода.
А, то есть романтика длилась недолго?
В.: Недолго. Но я звонил домой матери, говорил, что всё нормально, жив-здоров. Она знала, что я не пропаду. Что я упертый. Она, видимо, где-то на подсознании чувствовала, что выпал ей такой непростой ребенок. Вот мой старший брат — инженер, у него красный диплом.
То есть работать строго с девяти утра до шести вечера — это как раз про твоего старшего брата.
В.: Верно. Мама меня просто любила очень сильно. Но знала, что я всегда хотел самостоятельности. Когда мне говорили, что мне надо делать, я сразу же не хотел это делать. Вот у меня так складывалось, к сожалению, в жизни. А когда чем-то вдохновлялся, тому и следовал.
Со старшим братом какие отношения сегодня?
В.: Нормальные, спокойные отношения. Мы с ним совершенно разные люди, он такой серьезный дядька.
Брат в Ростове живёт?
В.: Да. Он инженер очень серьезный. И очень хороший человек.
Замечательно! Вернемся к вашей личной истории. Когда вы решили соединить свои судьбы?
Е.: Почти сразу. (Улыбается.) Мы повстречались два года и поженились. Познакомились в 2007-м, а поженились в 2009-м.
В этом смысле всё гармонично.
Е.: У нас первое время были достаточно эмоциональные отношения.
В.: Ну как у всех, притирались.
Е.: Мы что-то выясняли, друг другу доказывали, но в то же время держались друг за друга, и через год Вася мне сказал: давай поженимся. Это были мои первые очень спокойные отношения, когда не надо что-то из себя строить, что-то придумывать. Всё очень гармонично.
А как родители приняли Василия?
Е.: Моя мама продолжала жить в Париже, я ей просто отправила Васины песни «Мама» и «Моя игра».
С творческой стороны решила зайти.
Е.: Да. Мама — известный журналист, Татьяна Пинская. Вот ты, Вадим, написал недавно книгу о Мстиславе Ростроповиче и Галине Вишневской, а мама с ними дружила... Так вот, мама мне позвонила из Парижа и сказала: «Лена, я так рада, что в твоей жизни появился классный парень, держись его, он очень талантливый, он замечательный». Она высоко оценила Васю, оценила его творчество. Сказала, что человек, который пишет такие песни, не может быть плохим. А папа сначала с осторожностью к нему отнесся.
В.: И это нормально.
Е.: Понятно, что Вася все-таки выбивался в тот момент из моей тусовки, по внешнему виду даже. И, конечно, папа вначале не понял мой выбор, но, когда они с Васей познакомились, всё изменилось.
В.: ...мы с тестем дружим очень. Хотя отца Лены я не воспринимаю как тестя совершенно. Это мой друг. Он очень прогрессивный, интересный, идущий в ногу со временем человек. Мы с ним часто о музыке говорим. Он, кстати, фанат Ноггано. Если нашу переписку посмотреть, мы с ним постоянно обмениваемся музыкой, новостями. У него замечательная галерея.
Галерея?
Е.: Современного искусства, большая коллекция.
В.: У тестя шикарное чувство юмора — как я называю, домино: и черный юмор хороший, что для меня важно. В общем, отличный мужик! Я его воспринимаю как ровесника, мы с ним на одной волне.
Вот интересно, у тебя есть старший брат, вы оба получили мужское воспитание: отец — военный, дед — военный. А у вас с Леной растут две девочки. Это ведь совсем другая история.
В.: Я безумно счастлив, что у меня дочки, и благодарен матери за то, как она меня воспитала в отношении брака. У меня было немного отношений до встречи с Леной. Я никогда не был Дон Жуаном, гулякой. Мне всегда хотелось иметь семью. Брат мой — такой же. У него супруга, крепкая семья. Тому, что у меня родились дочери, я безумно рад. Это лучшее, что произошло в моей жизни. Дочерей я просто обожаю. Я много песен о любви пишу и окружен прекрасными женщинами. Это моя карма, что рядом только женщины.
Е.: У нас еще две кошки дома. Так что просто «батальон 8 Марта».
В.: Я придумал название «батальон 8 Марта». Мы сидели как-то на Новый год на даче, за столом — бабушка Лены, ее мама, моя мама, две дочки, Лена и еще две кошки бегают.
Дочки музыкой занимаются?
В.: Нет.
Серьезно?
Е.: Вообще. Кстати, нет никакого рвения и интереса.
В.: Хотя у старшей, Маши, очень хороший голос, слух. Она готовится в вуз поступать на экономический факультет.
Понятно, в твоего старшего брата.
В.: Да, сто процентов. Маша и похожа на него, такая же худенькая. А младшая дочка, Василиса, — это чисто я. «Миленькое создание», как в детстве мама меня называла.
Е.: Василиса пишет стихи.
В.: А еще сейчас решила заниматься боксом.
Ой!
Е. и В.: (Вместе.) Да.
Василий, ты говоришь, что в детстве читал журнал «Вокруг света» и мечтал увидеть мир. Наверняка ты уже много где побывал. Но есть точка на географической карте, где вы, насколько я знаю, бываете довольно часто. Это Абу-Даби в Арабских Эмиратах. Расскажите про свои ощущения.
Е.: Впервые мы приехали в Абу-Даби три года назад и буквально влюбились в это место. Там множество островов, нас особенно восхитил Саадият, в переводе с арабского — «остров счастья». Он находится примерно в 10 километрах от центра Абу-Даби. И это название, «остров счастья», олицетворяет собой всё прекрасное, что есть в Абу-Даби. Здесь сказочные пляжи! Песок абсолютно белый, как мука. По просторной пляжной полосе, уходящей за горизонт, можно гулять часами.
В.: Если живешь на высоких этажах отеля, можно увидеть с утра абсолютно прозрачное голубое море и дельфинов, они плавают прямо рядом с берегом. Мне нравится этот город вообще, в целом. Очень спокойное место, где каждый найдет что-то для себя в любой сезон. Вы сами выбираете свой ритм — активный или спокойный и планируете свой отдых.
Е.: Место совершенно безопасное, что очень важно. За детей не надо переживать. Кстати, здесь много аквапарков, всевозможные аттракционы и развлечения, тематические парки. Плюс аэропорт рядом, 15–20 минут — и ты уже в отеле. Очень удобно.
А как вам местная культура?
В.: Культура, основанная на глубинных традициях, мне очень нравится. Люди берегут свою идентичность, самосознание, связь с прошлым. Тактично и ненавязчиво предлагают свою культуру людям, которые приезжают путешествовать. В Абу-Даби с большим уважением относятся к традиционным ценностям: семья, дети, спокойствие, безопасность, ответственность. Мне очень нравится в Абу-Даби стремление, опираясь на корни и традиции, двигаться вперед. Лувр Абу-Даби, замечательные выставки, музеи — всё это сконцентрировано в культурном районе Саадият.
Е.: Здание само по себе выглядит как арт-объект. Оно похоже на космическую тарелку, это что-то сверхъестественное. В Лувре Абу-Даби отличное собрание картин художников XIX и начала XX века, это обязательное место для посещения. Вася говорит о том, что они берегут свои традиции. И в подтверждение этому — потрясающий музей, который открылся недавно, — Национальный исторический музей Абу-Даби. С семьей интересно побывать в музее цифрового искусства TeamLab Phenomena.
Музей естественной истории Абу-Даби
В.: Особенно впечатляет традиция приготовления кофе, связанная с местными обычаями, которые соблюдают испокон веков. Кстати, однажды мы ездили в пустыню и познакомились с эмиратским наследием, было очень интересно. А если вы ищете не только культуру, но и развлечения, то их здесь очень много. В Абу-Даби проходят крупные международные чемпионаты и спортивные события, от матчей NBA и Гран-при Абу-Даби до UFC. Постепенно город становится одним из мировых центров спорта. Недавно мы побывали на гонках «Формула-1», куда люди приезжают со всего мира. Выступают всемирно известные артисты: в прошлом году — Эминем, в этом — Metallica, Кэти Перри и Post Malone.
Е.: Мне нравится, что в этом городе большая концентрация культурных достопримечательностей и развлечений: если ты попадаешь сюда, то хочется и отдохнуть, и культурно провести время, не выезжая на большие расстояния. Еще здесь очень приятные рестораны. Есть например, мишленовские Hakkasan и Talea и аутентичные эмиратские рестораны Meylas, Al Fanar и многие другие.
В.: Местная кухня очень вкусная: мясо, закуски, арабские мезе и так далее.
А что нравится больше всего?
В.: Здесь есть множество традиционных ресторанов, где можно попробовать эмиратские блюда. Мое любимое — мачбус, его обычно готовят из мяса, курицы или креветок, отваривая в бульоне со специями. Кроме того, здесь представлена практически любая кухня мира: есть крутейшие индийские рестораны, ливанские, японские, французские. В целом мне очень близок Абу-Даби своим спокойствием, размеренным ритмом.
Удивительно, конечно, от такого активного человека, как ты, слышать, что тебе ближе размеренный и спокойный образ жизни.
В.: На самом деле я всегда был человеком, тяготеющим к размеренному ритму. Моя жизнь в принципе не спокойна — в работе, в делах, а в Абу-Даби мне комфортно отдыхать, дышать, гулять, купаться, загорать. И детям нашим очень нравится. Девочкам сейчас 13 и 16 лет, они здесь практикуют свой английский. А еще в Абу-Даби очень позитивно относятся к русской культуре. Постоянно проходят выставки российских компаний, много россиян приезжает. Там насыщенный отдых и очень легкое дыхание. Туда хочется возвращаться.
Здорово! Еще немного о творчестве. Я был на премьере спектакля «Маяковский» в театре «Ленком». Там такая лавина энергии, я знаю артистов этого театра и молодых ребят — они как-то по-другому себя ощущают в этом спектакле, как-то преображаются, там открываются какие-то новые актерские грани, что ли, через твою, Василий, музыку, в которой есть и брутальность, и мощь — и при этом мягкая сила, лирика.
В.: Спасибо, Вадим. Для меня это очень важный проект.
При этом, конечно, самая большая радость была у зрителей, когда в конце спектакля на премьере ты вышел на сцену и спел свой хит. Вот эти взаимоотношения с аудиторией... У тебя же гигантская аудитория, ты собираешь залы на несколько тысяч.
В.: В Москве в прошлом году дважды собрал «Лужники», 150 тысяч зрителей. И в этом году летом будет три концерта там же, в «Лужниках» — два моих сольных и совместный с Гуфом. Я с удовольствием выступаю на разных площадках.
К такому надо себя готовить? Это с годами приходит или от природы — умение так владеть гигантской аудиторией?
В.: Я переживаю всегда очень сильно. Во-первых, я из себя ничего не строю. Как говорил Сергей Александрович Соловьёв (царствие ему небесное!), мой близкий друг...
…выдающийся режиссер, ты снялся у него в фильме «Ке-ды». Соловьёв от тебя в восторге был, он мне про это говорил.
В.: Я его называл «человек-душка». Он был абсолютно современным человеком.
Е.: Хотя уже в солидном возрасте.
В: Я несколько своих песен именно благодаря Соловьёву написал. Для фильма «Ке-ды» — «Я смотрю на небо». Сергей Александрович пришел ко мне как-то в студию, и я ему поставил несколько демо. После первой песни он говорит: «Это фигня». А я спокойно к своим песням отношусь. Потом послушал другую: «Вот это супер». Я играл у него в фильме роль военкома, он мне очень много интересных вещей рассказал. И добавил: «У тебя папа — военный. Вот вспомни своего отца. И вообще, ты из себя ничего не строй». Все так напряглись, подумали, что это прозвучало от него как дизреспект, а он сказал в том смысле, что...
…будь органичным.
В.: ...да, и добавил: «Тогда не нужно будет держать напряжение. Будь собой». Я еще раз убедился тогда, что лучше ничего из себя не строить. На концертах всегда выхожу с зарядом того, кто я есть на самом деле. Зрители и слушатели всегда видят меня естественным: в метро или на улице, в самолете, ресторане — они видят того же человека, что и на сцене. Благодаря этому я принимаю себя и всегда с легкостью отношусь к каким-то неудачам в жизни.
А как часто тебя можно встретить в метро?
Е.: Мы иногда на метро ездим. (Улыбается.) Особенно когда пробки.
В.: Конечно, я спокойно езжу на метро. Иногда это очень удобно.
И что, к тебе подходят?
В.: Подходят, да, и говорят: «Добрый вечер», — доброжелательные и интеллигентные люди. Да и в целом я вечером в основном бываю в метро, люди в это время едут домой после рабочего дня, им особо не до выплеска эмоций. Я стараюсь быть собой, ничего не придумывать, не пытаюсь как-то улучшать или ухудшать свою историю.
Как здорово, что в какой-то момент этот принцип точно сформулировал Сергей Александрович Соловьёв: «Будь самим собой!» Вообще, как важно порой услышать пару, казалось бы, очень простых слов, и когда это попадает на правильную почву, то обретаются правильные смыслы.
Е.: Я, кстати, вспомнила одну историю, когда Сергей Александрович сказал: «Вася, ты потрясающую музыку делаешь, но ты не знаешь, что ты еще и очень хороший актер». Помнишь, как он тебе это сказал?
В.: Я с иронией к этому отношусь. Мне предлагали какие-то роли, но я понял, что сниматься в кино — это тяжелая работа, у меня терпения не хватит. В фильме «Ке-ды» у меня два коротких эпизода, но я ими горжусь. Это был «Саныч», мне очень нравилось с ним общаться, честно говоря, поэтому я у него снялся. Помню, как мы с моим другом, который нас познакомил, покойным, к сожалению, Антоном Треушниковым, сидели у него дома, и Саныч рассказывал, как они ездили с Наминым в 1980 году на Кубу за спекулянтскими сигарами. Какое-то кино просто! Человек так рассказал, что я стал чувствовать запах кубинских сигар и моря. Так увлекательно, мы сидели и слушали его как дети.
Но, кстати, в кино ты все-таки снялся совсем недавно — в короткометражном фильме «Бабки» у моего брата Игоря для благотворительного аукциона Action!.
В.: Игорь меня позвал, и я с удовольствием согласился. Какой великолепный актерский состав! Сам Игорь, Константин Хабенский, Гарик Харламов, Максим Лагашкин, Евгений Маргулис...
Вместе с Алексеем Франдетти вы поставили мюзикл «Любовь без памяти», который сейчас идет в концертном зале Vegas City Hall. Это тоже новая энергия, новый профессиональный шаг.
Е.: Сюжет отсылает к нашей истории знакомства.
В.: Мне кажется, многие узнают в этой постановке себя. В мюзикле мы рассказали о пути человека, который идет к своей мечте. Молодой музыкант приезжает в Москву в надежде реализовать себя в музыкальной индустрии. Встречается с девушкой-студенткой, которая через месяц уезжает учиться в Париж. Между ними вспыхивает чувство, которому предстоят испытания на прочность. Над спектаклем работала профессиональная команда, ребята, которые поставили не один мюзикл, ставший хитом. В постановке звучат мои песни, очень красивая хореография, декорации, я очень рад, что нам удалось реализовать эту идею.
Мы сейчас находимся в твоей студии, она похожа на музей.
В.: «Поле чудес» я ее называю — здесь всё есть.
Такое количество спортивных аксессуаров! В центре — твоя огромная фотография.
Е.: Это ковер.
Ковер?!
В.: Мне его в Таджикистане соткали. Ничего себе!
Е.: Это всё подарки.
В.: Я часто выступаю во дворцах спорта. Традиционно каждая принимающая сторона дарит мне майку своего спортивного клуба или команды.
Слушай, тогда я подарю тебе свою книгу о Пеле, которую я совсем недавно написал по воспоминаниям о нашей с ним встрече, — «Пеле. Бразильская самба».
В: Я с удовольствием прочитаю и буду хранить здесь.
Мне кажется, это будет хороший экспонат.
Е.: Только с личной подписью!
Обязательно, сейчас надпишу книгу. Послушайте, я так рад нашей сегодняшней встрече. Я очень давно хотел, чтобы у нас на троих состоялся разговор, но как-то раньше не складывалось. Для меня это очень дорогая встреча. Я смотрю на вашу удивительно гармоничную семью и вот о чем подумал. Елена вспомнила мою книгу о Галине Вишневской и Мстиславе Ростроповиче. В одном эпизоде я рассказываю о парижской квартире этой знаменитой четы и о графическом рисунке, сделанном Сальвадором Дали. Там нарисован Ростропович, и вместо туловища у него — виолончель, то есть великий музыкант сливается со своим инструментом. И вот сейчас у меня возникла похожая ассоциация: вы — одно целое, ведь Лена — твоя муза, Василий, и твоя Музыка.
В.: Моя виолончель.
Абсолютно. И я вам желаю, чтобы эта ваша гармония сохранялась всегда, где бы вы ни находились: дома, на гастролях или на отдыхе, — обретая новую энергию. Эту романтику не надо искусственно создавать, когда она есть внутри вас.
В.: Спасибо большое за добрые слова.
Е.: Спасибо, Вадим!
Благодарю за наш разговор — и, как говорится, до новых встреч в эфире!
В. и Е.: (Вдвоем.) Да!