Данил Чащин: «Это история взросления»

«Говорит Москва» – так называется моноспектакль Натальи Теняковой, премьера которого пройдет на Новой сцене МХТ имени А.П. Чехова 28 и 29 апреля. Пьесу Юлии Поспеловой о дочери Сталина Светлане Аллилуевой поставил Данил Чащин. Это уже третья работа режиссера в Художественном театре – сегодня в репертуаре также его спектакли «Леха…» и «Мальва».

Фотографии: Екатерина Цветкова; автор текста: Александра Машукова Данил Чащин

Данил, эскиз «Говорит Москва» вы ведь показали в МХТ еще в 2018 году?

Да, это была работа в рамках режиссерской лаборатории «После революции». Мы тогда представили диптих: пьесу Юлии Поспеловой «Говорит Москва» и повесть Владимира Зазубрина «Щепка», написанную в 20-е годы, про жизнь чекиста. Идея была такая: для чекиста – его играл Андрей Кузичев – революция была как мать, давшая новую жизнь, а Светлана Аллилуева вела внутренний разговор со своим отцом, Иосифом Сталиным. Лаборатория «После революции» была задумана при Олеге Павловиче Табакове. Показ прошел удачно, нам предложили доделать эту работу и поставить в репертуар. Потом МХТ возглавил Сергей Васильевич Женовач, решивший все эти лабораторные эскизы до полноценных спектаклей не доводить. Ну а дальше Константин Юрьевич Хабенский вернулся к этой теме. Из двух частей оставили одну, историю про дочку Сталина, как моноспектакль Натальи Теняковой.

Работать с такой актрисой, как Наталья Максимовна Тенякова, – настоящее счастье для режиссера. А как вообще возникла эта идея предложить ей выступить в роли Светланы Аллилуевой?

Дело в том, что моим первым опытом в МХТ был спектакль «Леха…» по пьесе Юлии Поспеловой. Он и сейчас в репертуаре, в июне должны сыграть его в сотый раз. «Леха…» Наталье Максимовне понравился, она говорила мне после него разные приятные слова. И когда ей предложили сыграть в «Говорит Москва», она согласилась. Наталье Максимовне важна эта тема, сам материал, по-моему, это очень точное попадание. Она все знает про ту эпоху, про людей, которые окружали ее героиню. Для нее этот спектакль – высказывание, существенное и актуальное.

Наталья Тенякова

Слышала, что на том вашем показе «Говорит Москва» был и муж Натальи Теняковой Сергей Юрский. А у него какая была реакция?

Помню, я после показа ехал в аэропорт, вдруг звонит телефон: «Это Сергей Юрский». Я обомлел. Знаете, есть такие люди, которые появляются в помещении – и все меняется, само пространство вокруг них будто преображается. Сергей Юрьевич был таким. Он мне тогда сказал, что сам играл Сталина, вроде бы все про него знает, но какие-то вещи им во время «Говорит Москва» были впервые услышаны. И что надо это обязательно продолжать.

Вот мы и продолжаем. Глобально спектакль не поменялся, просто мы его дополнили несколькими советскими песнями 30-х годов в обработке композитора Дмитрия Бурцева, которые исполнит студентка Школы-студии МХАТ Дарья Петриченко. Она будет играть Лельку.

А кто такая Лелька?

Лелька – это выдуманная девочка, которую Сталин все время приводил в пример своей дочери. Он говорил: «А Лелька никогда бы так не сделала!» Или: «Далеко тебе до Лельки!» Это была как бы идеальная Светлана Аллилуева, которая и уроки вовремя делала, и писала не как курица лапой, и одевалась всегда аккуратно. Лелька не задает лишних вопросов, всегда улыбается, по первой просьбе готова спеть или станцевать – а в пьесе есть момент, когда Сталин просит Светлану это сделать, и она чувствует себя очень неорганично, для нее это проявление насилия. Лелька же всегда готова, это девочка с обложки журнала «Огонек». Наверное, такой Сталин хотел видеть и страну – безотказной, готовой на все.

Пьеса Юлии Поспеловой написана на основе мемуаров Светланы Аллилуевой «Двадцать писем к другу». Какой вам видится дочь Сталина, если судить по этой книге?

Это очень несчастная женщина. Эмоционально очень впечатлительная, сентиментальная, которая в себе эту эмоциональность старалась притопить, скрыть. Мне кажется, по характеру она была в маму, Надежду Аллилуеву, которая, как мы помним, в 1932 году в возрасте 31 года покончила с собой. Светлане тогда было шесть лет. При этом тянулась она всю жизнь к папе. И если посмотреть ее телеинтервью, то замечаешь такую деталь: когда она рассказывает про Сталина – понятно, что делает она это в тысячный раз, – у нее на глазах все равно проступают слезы. Она просто не может сдержаться.

Это человек с когнитивным диссонансом. С одной стороны, у нее был любимый папочка. Светлана – любимая дочь Сталина, он этого не скрывал, к сыновьям Якову и Василию у него было совершенно другое отношение. А ее он баловал. Называл «Хозяйкой», она писала ему какие-то приказы в шутку. В пьесе есть запоминающаяся фраза: «Он целовал ее и его поцелуи были табачными».

С другой стороны, это история про взросление. Про то, как в детстве ты живешь в самой счастливой стране, но постепенно начинаешь понимать, что не все так радужно. Что мир, оказывается, другой. Что страна вовсе не такая справедливая. Светлана описывает одноклассника, с которым они дружили, а потом он исчез. Почему исчез? Позже она понимает, что его родителей арестовали. Когда они с классом едут в поезде к морю через Украину, то в окно она видит очень худых, изможденных людей. В это время в стране Голодомор. Так постепенно она начинает прозревать. Это немного похоже на фильм «Шоу Трумана», помните, когда герой плывет по морю и вдруг упирается в нарисованный задник. Вот и Светлана обнаруживает, что райский мир ее детства был фальшивым.

Наталья Тенякова

Есть ли в ее жизни любовь, кроме любви к отцу и тоски по рано умершей матери?

Да, это чувство к Алексею Каплеру, писателю, журналисту, с которым она познакомилась, будучи еще школьницей. А ему в то время исполнилось сорок лет. Конечно, это была любовь. Несмотря на все страхи и риски, ведь Каплер, в общей сложности, получил 10 лет лагерей за эти отношения. С ним пытались договориться, его предупреждали, что для него этот роман плохо закончится, но он не обращал на предостережения никакого внимания. И этого ему не простили.

Получается, первая любовь Светланы Аллилуевой была растоптана, раздавлена, и дальше она не смогла, как мне кажется, никого полюбить. Ее браки распадались, отношения разваливались. В 1966 году Аллилуева уехала из СССР в Индию, потом в Запад, а когда почти через двадцать лет вернулась в Советский союз, старшие дети, сын и дочь, ее не простили. Ни с одним из троих детей у нее не было настоящего контакта. Как будто жизнь раскололась еще в момент самоубийства Надежды Аллилуевой, и Светлана больше так и не смогла ее склеить.  

Вы часто работаете в тандеме с драматургом Юлией Поспеловой – что дает вам это сотрудничество?

У Юлии поэтический взгляд на мир, она даже пьесы свои пишет не в строчку, а в столбик. У ее пьес свой ритм, своя музыка. Нас когда-то познакомил Павел Руднев, который предложил мне прочесть Юлину пьесу «Леха…». Она мне очень понравилась, мы сделали вместе этот спектакль, потом «Мальву», «Живой Т.», «Номер 6». Для меня это соавтор, с которым можно вести диалог. Мне нравится, что она не держится за каждую свою строчку. Ее пьесы это уже режиссура, потому что Юля отвечает не только за буквы, но и за смыслы, придумывает образы, ходы. Например, это она придумала включить в спектакль «Живой Т.» мима, который изображает оживший труп.  

Данил, вы сегодня много ставите в Москве – не так давно у вас вышли премьеры в Театре Наций, Театре имени Ермоловой, выпускаете спектакли и в родной Тюмени, и в других театрах страны. Можно ли сказать, что именно «Леха…» в МХТ – ваш первый московский спектакль – и дал вам шесть лет назад этот разгон?    

Пожалуй, так и есть. Вообще МХТ, Камергерский переулок были едва ли не первым местом, куда я пошел, приехав из Тюмени в Москву, еще когда был студентом. Однажды, помню, произошла такая история. Только недавно открыли памятник Станиславскому и Немировичу-Данченко у театра, и мы с друзьями решили около него сфотографироваться. Вдруг мимо проезжающая машина притормозила, открылось окно и мы увидели Олега Павловича Табакова. Не знаю, зачем он попросил остановиться у памятника. Мы, конечно, обрадовались: «Это Табаков? Да, точно, он!» Я воспринял этот как какой-то знак. И потом, когда в МХТ вышел «Леха…», это стало для меня огромным событием. Меня действительно после этой работы начали приглашать ставить в другие театры. Но главное: я подумал, значит, я что-то могу, что-то у меня получается, значит, я действительно могу стать режиссером, в чем у меня были большие сомнения. Я ведь думал, что буду много лет выпускать спектакли в разных городах, ну и годам к сорока поставлю спектакль в МХТ. А вышло гораздо раньше.   

Текст: Александра Машукова 

Спонсор МХТ им. А.П. Чехова – банк ВТБ