Леонид Бичевин и Агния Кузнецова

Она приехала в Москву из Новосибирска, он — из Подмосковья. Они познакомились в Театральном училище имени Щукина, а вовсе не на съемках фильма «Груз 200», как многие думают. На площадке они уже были парой. Их «крестный отец» Алексей Балабанов потом сказал: «Уверен, что и Агния, и Леня станут звездами». Его слова подтвердились. Сейчас Бичевин и Кузнецова — одни из самых востребованных молодых актеров. В прошлом году оба снялись в громких проектах: Агния сыграла главную роль в фильме Валерии Гай Германики «Все умрут, а я останусь», Бичевин — в не менее нашумевшем балабановском «Морфии». Между очередными съемками актеры провели день в компании OK!.

Я правильно понимаю, что это ваша первая совместная фотосессия?
Леонид: Настолько официальная — да. (Смеется.)
При этом вы уже семь лет вместе. Верно?
Да. Мы познакомились еще на первом курсе. Кстати, сперва совершенно не понравились друг другу. Агния решила, что я такое смазливое бесхребетное существо, а я про нее подумал, что она грубиянка и курилка. (Смеется.) Я вообще ее долгое время стеснялся, она меня подавляла.
Агния: Встречаться мы стали только через год. Мы с однокурсницами устроили девичник на Масленицу, напекли блинов. Съели всё за два часа, нам стало скучно, и мы решили позвонить парням. Приехали двое, один из них — Леня. После этого вечера он стал меня каждый день провожать из института домой.
Ты не в общежитии жила?
А.: К этому времени уже снимала квартиру.
Л.: А я сначала ездил в Москву из Подольска, а потом нагло присоседился к Агнии.
Влюбленная пара на актерском факультете — это редкость или обычное дело?
А.: Обычное дело. Только на нашем курсе таких пар было три. Все, кстати, сохранились до сих пор, правда, никто еще пока не женился.
А вы почему не женитесь?
А.: Опять началось…
Л.: Сейчас просто нет времени на организацию свадьбы. Я очень занятой жених, у меня много проектов. У Агнии, конечно, поменьше. (Смеется.)
А.: Спасибо. На самом деле проблема в другом: я хочу венчаться, а Леня некрещеный.
Для вас вообще важны такие понятия, как семья, дом?
Л.: Важны, конечно. Другое дело, что мы оба еще не до конца реализовались в профессии, и это для нас сейчас самое главное. Хочется работать, путешествовать, смотреть мир. Я не так давно вернулся из Висбадена (город в Германии. — Прим. OK!), очень впечатлен. Вроде провинциальный город, но тамошней культурной жизни позавидует любая столица. Постоянные театральные и кинофестивали. Кстати, место знаменито еще и тем, что там Достоевский проигрался в рулетку в пух и прах. Там даже есть казино его имени. Меня туда, правда, не пустили — я был без рубашки и галстука.
Это вы там без Агнии были?
Л.: К сожалению. Мы туда возили «Морфий».
А сколько дней в месяц вы проводите вместе?
А.: Сейчас очень мало: максимум два-три.
Л.: Но есть периоды, когда мы вместе постоянно. Вот зимой почти четыре месяца в Москве проторчали, никаких съемок не было. В плане общения друг с другом кризис нам помог.
Вы легко выдерживаете разлуку?
А.: Привыкли, как все актерские пары. Созваниваемся каждый день. По возможности ездим друг к другу на съемочные площадки. Зато есть и плюс: мы всегда успеваем соскучиться.
Те дни, когда вы вместе, как проводите?
А.: Странный вопрос. Ясно же как. (Смеется.)
Л.: Засыпаем вместе, просыпаемся… Еще любим смотреть кино, гулять по парку — мы живем рядом с Измайловским. Вкусно покушать любим.
Кто из вас готовит?
Л.: Оба. Агния — макароны с сыром, а я могу сосиски сварить. (Смеется.)
А.: На самом деле больше всего мне нравится вместе с Леней сниматься в кино, но такое было всего один раз. Очень хотелось бы повторить.
Вы стали известны благодаря фильмам Алексея Балабанова и Валерии Гай Германики. Вам настолько близко остросоциальное кино или просто так получается, что зовут сниматься именно в такие проекты?
А.: Лично мне очень близко. Я люблю правдивые бескомпромиссные истории. Люблю рисковать как актриса, преодолевать себя. К сожалению, таких проектов у нас очень мало. Была надежда, что в связи с кризисом их станет больше, продюсеры перестанут вкладывать деньги в дурацкие сериалы, но пока получается наоборот: серьезное кино практически перестали снимать, а мыльные оперы цветут и пахнут.
Л.: Здесь я с Агнией солидарен — мне тоже близко именно такое кино. Я сейчас снимался в одном мелодраматичном проекте и поймал себя на мысли, что там слишком много компромиссов.
Многие как раз считают, что нашему кино категорически не хватает простых человеческих историй, фильмов о любви.
А.: Да как же не хватает? Они с утра до ночи идут по телевизору!
Я говорю не о сериалах, а о полном метре.
А.: Честно говоря, не представляю, как сейчас можно снять что-нибудь наподобие фильма «Любовь и голуби». Это будет выглядеть как минимум неправдой.
Почему?
А.: Потому что в стране совсем другая атмосфера, люди другие. Всё шатается, висит на волоске, совершенно не ясно, что будет с тобой в каждую дальнейшую минуту. Я не о работе сейчас говорю и даже не о кризисе.
После «Груза 200» Балабанов пригласил Леню в свой следующий проект, а вас, Агния, нет. Почему?
А.: Ну, вы же видите, какие у него сценарии: почти все главные герои — мужчины. Он и сам говорил, что ему очень сложно найти какую-то роль для меня. Было одно предложение, но потом он решил тот фильм не снимать, стал заниматься «Морфием». У Балабанова все очень быстро меняется, он все время находится в творческом поиске.
Но вам хотелось бы сыграть у него еще раз?
А.: Конечно!
Как он вообще вас нашел?
А.: В Щукинское пришел его администратор, позвал всех на кастинг. Сначала утвердили меня, потом Леню. У нас почти весь курс в этом кастинге участвовал.
Л.: Кстати, многие в итоге в фильме снялись. Костя Балакирев сыграл мертвого жениха Агнии, Алена Фалалеева — ее лучшую подругу, а Дима Кубасов — это тот самый парень, с которым мы знакомимся и уходим в финале картины. Это все наши однокурсники.
Панин-младший прямо сказал, что больше не будет сниматься у Балабанова, потому что тот — злой человек.
Л.: Любопытно. У меня не сложилось такого впечатления.
Вы можете назвать его добрым?
Л.: Вполне. В нем точно нет никакого пафоса или надменности. Он на равных общается и с большим актером, и с дворником на улице.
Он кричит на площадке?
Л.: Ну, когда не выполняются его указания — может. В плане работы он очень требовательный.
А.: Не знаю, на меня он ни разу голос не повышал.
Л.: На девушек он и правда не кричит — с ними предпочитает действовать другими методами.
А.: Я помню, как он орал на группу, когда у меня на запястье наручники заело. Он вообще меня защищал. По сценарию я должна была все время плакать, и группа могла часами ждать, когда я заплачу как надо, — Балабанов всех от меня отгонял.
А как надо плакать у Балабанова?
А.: Как он покажет. Он перед каждым дублем десять раз объяснит тебе каждую фразу, каждую запятую. У него все выверено, как в математике, — никакой импровизации.
Л.: При этом ему можно предлагать какие-то свои варианты. Если ему понравится, он может что-то оставить.
А.: Ой, ладно! Что я только не предлагала — он ничего не оставил. (Смеется.) Например, в эпизоде, где моя героиня говорит маньяку: «Скоро мой Коля приедет, он вас убьет», я хотела конкретно наехать на Полуяна, по-взрослому. Я же по характеру в общем такая Жанна д’Арк, не то что моя героиня, забитая и пришибленная. Но Балабанов был непреклонен: «Она должна все время бояться и плакать!» Так я весь фильм и проплакала. (Смеется.) Но главное, что режиссер остался доволен.

Евгений Левкович

ПОЛНОЕ ИНТЕРВЬЮ ЧИТАЙТЕ В ПЕЧАТНОЙ ВЕРСИИ ЖУРНАЛА ОК!