Джеймс Франко

Так уж повелось: чтобы у актера признали настоящий талант, ему нужно сыграть инвалида или гея, ведь такие персонажи неизбежно привлекают всеобщее внимание. Вот и к Франко внезапно пришла слава, хотя он снимается в кино уже 14 лет и даже получил «Золотой глобус» за роль легендарного Джеймса Дина. Правда, актер не спешит пожинать плоды своей популярности, сейчас для него на первом месте… учеба.
[0] Вам тридцать один год, ваша карьера набирает обороты, а вы вдруг решили вернуться к учебе в университете. С чего бы?
Понимаете, когда мне было восемнадцать, я поступил в Калифорнийский университет. Но через год бросил учебу, потому что решил стать актером. Родители меня тогда не поняли, конечно, и очень расстроились: им казалось, что я повел себя безответственно. А потом, много лет спустя, я решил вернуться и получить диплом. К счастью, в США это сделать никогда не поздно — не нужно начинать сначала, снова сдавать экзамены и все такое. Ты можешь продолжить учебу ровно с того момента, на котором остановился. Когда мне рассказали про человека, который в восемьдесят лет вернулся в колледж, я понял, что тоже хочу это сделать.
Вы почувствовали, что вам все-таки не хватает образования?
Во-первых, со временем я стал понимать, что большая часть моих киноработ меня совсем не устраивает, и захотелось, чтобы в жизни появилось что-то еще кроме актерства, что определяло бы меня как личность. А во-вторых, стало ясно, что подсознательно я пытаюсь компенсировать недостаток образования. В какой-то момент я начал так много читать, что даже перестал встречаться с друзьями, уже не мог просто пойти с кем-то в бар и весело провести время. Представляете?
А сейчас как, уже можете пойти в бар и выпить?
(Смеется.) Да, теперь могу. Я окончил Калифорнийский университет, теперь у меня диплом бакалавра по английской литературе. Я получил огромное удовольствие от учебы. Ведь в обычной жизни не так-то просто встретить людей, увлеченных литературой, с которыми можно часами обсуждать любимые книги. К тому же, когда у меня появились другие интересы, я стал меньше переживать из-за своей актерской карьеры. Может быть, именно поэтому она и стала, как вы говорите, набирать обороты.
Значит, сейчас вы вовсю снимаетесь?
И снимаюсь, и продолжаю учиться, причем сразу в двух университетах.
Ничего себе!
(Смеется.) Да, я переехал в Нью-Йорк, поступил в магистратуру Нью-Йоркского университета — на режиссера и в Колумбийский университет — на писателя.
Мечтаете самостоятельно писать сценарии и снимать фильмы?
Угадали.
Сейчас на экраны выходит «Харви Милк», где вы сыграли с Шоном Пенном. Как вам с ним работалось?
Это был невероятный опыт! Когда я только начинал сниматься, еще подростком, конечно же, мечтал когда-нибудь встретиться на съемочной площадке с Шоном. Для меня он однозначно лучший актер. Я давно его знаю, это человек, которому можно запросто позвонить и получить дельный совет. Он замечательный, всегда рад помочь. На съемочной площадке Шон был как ураган — столько энергии и энтузиазма, я такого еще не видел, и это передавалось всем. К тому же он прост в общении и работать с ним очень легко.
В фильме вы играете любовников. Как вам дались поцелуи с Шоном?
Да нормально. Он классно целуется.
Вы недавно пожаловались, что вас только об этом и спрашивают.
Может, я и жаловался, просто… Не знаю, мне этот ажиотаж кажется глупым. Только журналы для тинейджеров должны такие вопросы задавать. Ну поцеловались мы, подумаешь… На площадке было двести человек, и все на нас смотрели.
Они вас подбадривали?
(Смеется.) Нет, все молчали. Было немножко странно.
Вы выпили для храбрости или как?
Не пришлось. Для меня это, конечно, был новый опыт, но я уже привык к тому, что на съемках делаю вещи, которые в жизни никогда не повторю.
И все-таки, вы понимаете, почему люди придают этому такое значение? С мужчиной поцеловаться — это круче, чем прыгнуть с парашютом.
Это всем только так кажется. (Смеется.) Хотя я не могу сказать, что мечтаю это повторить.
Вы ощущаете, что к тридцати одному году добились того, о чем мечтали? Вот вы хотели сняться с Пенном — и снялись…
Мне кажется, что только в ранней юности можно думать: «К такому-то возрасту я хочу добиться того-то и того-то». Такие мысли вредят самооценке. Помню, как в школе я узнал, что Микеланджело создал «Пьету» еще подростком. Я тогда подумал: «Вау, я этого повторить не сумею, поэтому можно прямо сейчас все бросить и ни к чему не стремиться». Так что подобным мыслям я стараюсь не поддаваться, целей себе не ставлю, просто очень много работаю. А какие будут результаты — посмотрим.

Reese Esposito