Мария Смольникова. Всё на нежность

Начинаем с обычного «как вы?» — и довольно скоро оказываемся на территории, где у этого вопроса нет короткого ответа. Маша рассказывает, как Достоевский учил дорогу к акушерке, чтобы не заблудиться ночью, зачем отпускать любимого к рулетке и почему иногда приходится потерять целый театр, чтобы расправить крылья. Разговор об актёрской работе всё время сбивается на жизнь. Мы ему не мешаем.

Мария, прежде всего хочется спросить: как вы? Какое сейчас у вас время в жизни? Чем наполнены ваши дни и мысли? Что вас радует, удивляет, вдохновляет?

Очень интересное время: старое перестаёт вдохновлять и работать, а новое ещё не освоено, но манит! Некий переход, познание новой себя, потребность в пустоте и тишине, чтобы услышать перемены. Но тишина, конечно, пугает: кажется, что сдаёшь позиции. Иногда начинаю суетиться, но останавливаю себя, заставляю не торопиться и не жадничать.

У вас довольно интересная творческая биография: театр, кино, совершенно разные роли, режиссёрский опыт. А как вы сами ощущаете себя сегодня в профессии? Есть чувство, что вы находитесь именно там, где хотели бы быть?

Я начинаю ужасно мучиться, если чувствую, что нахожусь не там, где должна быть. И постоянно ищу! Меня стала интересовать режиссура, но это только начало пути. Страшно, однако без этого роста, без вызова я чувствую, что плесневею и теряю себя.

Ощущаю, что расширяюсь, но как найти этому правильный ритм, форму и место? Тут нужна чуйка. Я её развиваю с помощью других людей: подсматриваю, интересуюсь, хожу к психологу, слушаю лекции, советуюсь с друзьями.

А изменилось ли с годами ваше отношение к выбору ролей? Что сегодня должно произойти при знакомстве со сценарием, чтобы вы почувствовали: это моя история, я хочу быть её частью?

Не могу сказать, что я выбираю. Скорее, доверяю жизни и с любовью делаю то, что приходит. Это я больше про кино. В театре всё же стала разборчивее. Сил стало меньше, и, наверное, я поняла, какой театр живёт внутри меня. Мне важно чувствовать тему, понимать, с кем и про что я работаю. А какая роль и пьеса — не так важно. Важны сотворчество и свобода в нём, поиск и доверие. Хотя, конечно, всякое случается.

Мне кажется, в актёрской профессии особенно важно сохранять любопытство — к людям, к жизни, к самой себе. А что вас сегодня по-настоящему занимает? Какие вопросы вы себе задаёте?

Конечно, очень хочется удивлять и зрителя, и саму себя, и режиссёра. Открывать что-то новое! Я бы назвала это чутьём сегодняшнего дня. Когда понимаю, что уже делала что-то подобное и это не звучит хотя бы немного по-новому, не служит новой глубокой теме, которую предлагает режиссёр, мне становится не по себе. Скучно, и всё теряет смысл.

Какие темы волнуют? Их очень много. Они начинают проявляться, когда я углубляюсь в произведение или что-то сочиняю, погружаюсь в разбор. Многое задевает в этом мире, многое огорчает в человеке. Я ищу свет, который всегда кроется внутри. Даже когда нас что-то вдохновляет — как говорится, красота в глазах смотрящего. То, что ты видишь в этом мире, принадлежит тебе: ты автор! И как бывает трудно присвоить себе это авторство!

5 ноября в прокат вышел фильм Антона Желнова «Лето в Бадене», премьера которого состоялась на фестивале «Маяк». Это экранизация довольно необычного романа Леонида Цыпкина, в котором переплетаются разные эпохи и человеческие судьбы. Мария, как эта история появилась в вашей жизни? Что вас заинтересовало в ней прежде всего?

Когда я читала первый вариант сценария, меня заинтересовало, как сложно человеку порой сделать шаг к себе и как далеко он может зайти, пытаясь сохранить привычную жизнь. Этому можно найти много оправданий. Строить свою жизнь так, чтобы чувствовать себя в безопасности, — абсолютно нормально. Но в какой-то момент, видимо, всё равно приходит время отдавать долги.

По сюжету сын главного героя «подставляет» отца: уезжает за границу, когда это было запрещено, и последствия его поступка ложатся на главного героя. Этот шаг совершает близкий, родной человек, и принять его решение сложно. Но сын, не боясь обидеть родителей, задеть или даже разрушить их жизнь, идёт за своей мечтой, за зовом сердца. За тем, чего отец не позволял себе всю жизнь.

Как бывает трудно принять урок от своих детей, которые делают более смелый шаг вперёд, способный тебя ранить. И насколько это важно, как может изменить всю твою оставшуюся жизнь! Меня очень трогает эта тема. Мне кажется, нашему главному герою удаётся сделать шаг навстречу себе. А это дорогого стоит.

Вы сыграли Анну Сниткину, последнюю жену Фёдора Михайловича Достоевского. Она вошла в его жизнь как помощница, а впоследствии стала самым близким человеком и хранительницей его литературного наследия. Когда вы готовились к роли, вам было важнее разобраться в её биографии или понять природу её чувств к Достоевскому?

Наши герои — Анна и Достоевский — словно духи, поддерживающие главного героя. У каждого из нас на пути есть такие вдохновляющие ангелы, которые своим примером помогают находить ответы, делать выбор.

Так бывает, когда читаешь книгу человека, которого уже нет, но который сумел передать свой опыт на бумаге. Или мемуары, где кто-то зафиксировал его судьбу, решения и их последствия. Это становится большой поддержкой, когда тебе самому предстоит на что-то решиться. Чтобы что-то потерять и перейти к новому, нужны внутренние опоры. Ими могут стать даже великие люди, чья жизнь нам известна. Наверное, мы здесь именно такие сопровождающие герои, которые вдохновляют главного.

Что касается Анны Сниткиной, мне было важно и вникнуть в её биографию, и разобраться в природе их чувств. Честно говоря, это было безумно интересно. Для меня они уникальная пара, которой я восхищаюсь и у которой, по-моему, можно многому научиться.

Видимо, Бог иногда посылает нам близких людей и как дар, и как огромное испытание. Их танец — я имею в виду духовное взаимодействие, то, как они были даны друг другу и как испытание, и как награда, — это очень красиво. Я бы хотела увидеть фильм, посвящённый именно этой паре, или даже мечтала бы в нём сняться.

Есть замечательный сериал «Достоевский» с Евгением Мироновым. То, как он сыграл Достоевского, — конечно, вершина актёрского мастерства, но там больше о самом писателе. А я читала воспоминания, в которых много говорилось об их взаимоотношениях, об их влюблённости, и была очарована. Как будто подглядывала в их судьбу: переживала вместе с Анной, сочувствовала ей, пыталась найти выход из ситуаций, в которые они попадали.

Как она оказалась в семье Достоевского, как ужасно относился к ней его пасынок — сын первой жены. Как это было жестоко, несправедливо! Сколько душевных сил и достоинства нужно иметь, чтобы выдержать всё это и сохранить любовь к мужу.

И как потом всё ей воздалось. Достоевский, умирая, переживал, что оставляет ей только долги. А со временем его литературное наследие принесло ей состояние, которое она могла тратить в том числе на открытие школ. Как мудро она им распорядилась!

Когда я была в музее Достоевского в Петербурге, очень интересная женщина-экскурсовод сравнила придуманную Анной схему продажи книг с современным интернет-магазином, условно — с «Озоном». Чтобы выбираться из долгов, она стала продавать книги не только в городе, но и отправлять их по почте. Это позволяло расширить круг покупателей, увеличить доходы и выплачивать долги семьи.

Сейчас я не перескажу все интересные факты, но это безумно увлекательно. Конечно, я использовала всю доступную информацию, которая помогала познакомиться с ними и могла пригодиться для фильма. Хотя, как я уже говорила, в этом кино они не главные герои, а вдохновители, опора на пути человека советского времени.

В фильме Анна говорит Фёдору Михайловичу, что готова взять все заботы на себя, лишь бы он продолжал писать. Меня очень тронула эта готовность посвятить себя другому человеку. Но одновременно возник вопрос: а где в такой любви остаётся место для самой женщины? Вы об этом думали, когда играли Анну?

Думаю, в её случае вопрос о том, как сохранить себя, не стоял. Она была своего рода его альтер-эго и чувствовала себя равноправным партнёром. Он много ей читал, рассказывал, в чём-то советовался. Она понимала его с полуслова, переписывала его тексты — то есть реализовывалась рядом с ним как мыслящий человек.

Ей всегда было с ним интересно, несмотря на испытания: он играл, у него был непростой характер, непростые отношения с людьми, и она пыталась сглаживать острые углы. Анна была его правой рукой и часто говорила, что он очень нежный, заботливый. Значит, она ощущала свою нужность, эмоциональную причастность к происходящему.

Очень важно, когда, несмотря на все тяготы и испытания, между супругами сохраняются интерес и чувство, что они нужны друг другу. Когда один опирается на другого, ищет в нём союзника, тогда оба — творцы. Мне кажется, в этом и была их удача. Не всегда так бывает в паре, вообще это сложно выдержать, но у них получилось.

Поэтому мне хочется посмотреть о них фильм, чтобы было больше поводов поразмышлять о разных этапах супружеской жизни, да и отношений в целом. О том, как всё меняется, как передаётся инициатива — какими словами, какими поступками.

Достоевский в картине предстаёт человеком непростым, порой даже неприятным: он бывает груб, несправедлив к жене, проигрывает деньги, не всегда замечает её старания. А Анна продолжает любить его, поддерживать, верить в него. Как вы для себя объяснили эту удивительную преданность? Что она получает взамен?

Взамен она получает великого Достоевского — вот что я хочу сказать. Конечно, всему есть граница. Думаю, если бы он её перешёл, то мог бы потерять Анну. Даже не в том смысле, что она ушла бы от него — в то время это, наверное, было сложнее, — а в том, что между ними исчезла бы связь. Она перестала бы в него верить.

Но при всём его сложном характере она видела в нём чистоту и искренность, всегда его жалела. Когда я читала воспоминания о нём, то понимала, какая у него была непростая жизнь. А Анне хватало и сочувствия, и любви, и мудрости. Если бы она не была внутренне такой же глубокой, способной быть рядом с этим человеком, она бы не задержалась или всё закончилось бы так же, как с предыдущими женщинами.

До неё отношения были скорее страдальчески-любовными — не про партнёрство, не про семью. А с Аней они были невероятно трепетными, при всех испытаниях. У этой девушки была такая широта духа, что она могла его выдержать. Видимо, она была равной ему по таланту, иначе, наверное, это было бы невозможно.

Мне показалось, что ваша Анна одновременно очень нежная и очень сильная. Она словно всё время пытается сохранить равновесие между собственными чувствами и необходимостью быть опорой для мужа. А вам самой какая её черта оказалась ближе всего?

Думаю, рядом с Достоевским Анна очень сильно росла как личность. Когда берёшься за задачу, к которой, казалось бы, не готова, и справляешься с ней, это помогает тебе расти. Ты словно становишься выше самой себя.

В ней был скрыт этот потенциал, но, конечно, ей было непросто. Это были и преодоление, и откровения. Мне близка её тихая, я бы даже сказала, нежная сила. Такая сила возможна, когда ты не чёрствый, а чувствующий человек, но при этом в тебе есть стойкость и воля. Есть понимание верности, жизненных ценностей, вечности — когда ты играешь в долгую.

Мне интересен и дорог её внутренний стержень. Она всегда идёт через любовь, где-то — через долготерпение, при этом не теряя себя. Это мне и хочется исследовать. В нашем кино выразить всё это было сложно: нужно определённое количество сцен, текста. Но надеюсь, хотя бы что-то удалось передать.

Как вам кажется, Анна любила прежде всего Фёдора Михайловича — человека со всеми его слабостями — или всё-таки великого писателя, чей талант оправдывал для неё многое? И можно ли вообще отделить одно от другого?

Думаю, это неотделимо. В разные периоды жизни может помогать разное. Возможно, иногда она держалась за то лучшее, что знала и помнила в нём, чтобы пережить самые страшные и тёмные периоды их отношений.

Меня поражает парадоксальность её мышления. В какой-то момент она сама отпускала его играть, видя, как он чахнет, как страсти, бурлящие внутри него, не находят выхода. В ущерб себе и своему спокойствию отправляла его на рулетку, давала деньги. Не знаю, откуда она брала столько мудрости, терпения и веры, но она позволяла ему прожить этот опыт.

Думаю, внутри она понимала, что он может и не вернуться оттуда, что это болезнь. Но запретить человеку пройти свой путь бессмысленно: выбор всегда остаётся за ним. Может быть, она чувствовала эту безысходность и шла ва-банк.

Это удивительная черта. Для меня она говорит о том, что дело не сводилось к зависимости или созависимости: в Анне изначально был стержень. Она умела быть одна, оставаться с самой собой и давать любимому человеку пространство для его судьбы, его жизни.

Мы привыкли романтизировать истории о женщинах, которые посвятили себя великим мужчинам. Но за этим всегда стоит чья-то отдельная, собственная жизнь. Как вам кажется, Анна Достоевская была счастлива? И можно ли вообще измерить счастье человека со стороны, зная, сколько ему пришлось пережить?

Да, романтизация отчасти присутствует. Но интересно изучать этот танец пары, то, как каждый делает свой выбор. Например, мне кажется, жена Пушкина ощущала себя совершенно по-другому: между ними не было той близости, которая была у Достоевского и Анны Сниткиной.

Думаю, Анна, безусловно, была счастлива. Она его чувствовала, понимала, он с ней делился, доверял ей. Они были вместе и в горе, и в радости. Она умела и монетизировать его талант, и придать ему практическую форму, и устроить их жизнь. В этом она реализовывалась, проявляла свою силу. Я бы не сказала, что она была в тени и посвятила себя ему. Это было проявление их обоих.

Если представить, что у Достоевского не было бы Анны Сниткиной, мне кажется, не было бы многих произведений — да и его самого. Они встретились в момент краха, когда он мог лишиться прав на свои произведения и стоял перед долговой ямой. Понимал, что впереди может не оказаться ни одного светлого дня, что из этой ситуации не выбраться. Художнику, писателю, любому творческому человеку в таких обстоятельствах безумно тяжело. Уверена, это закончилось бы плохо.

По-моему, Анна была послана ему как ангел, как благословение Бога — в дар, в помощь. Если мы готовы открыть сердце, несмотря на предрассудки и страхи, довериться, то происходят чудеса. Что, собственно, и случилось. Если окинуть его жизнь взглядом, удивительно, как она развернулась на сто восемьдесят градусов.

Есть ли, на ваш взгляд, граница между безусловной любовью и самоотречением? И как человеку понять, что, пытаясь спасти другого, он постепенно теряет себя?

Мне кажется, самоотречение и безусловная любовь — совершенно разные вещи. Безусловная любовь включает в себя умение видеть человека без прикрас, таким, какой он есть. А самоотречение — это лжелюбовь: если ты отречёшься от себя, тебе нечем будет любить. В этом нет ни широты, ни роста духа. Без себя ты просто превратишься в жертву, которую дальше преследуют претензии, болезни. Ничего хорошего.

Думаю, безусловная любовь — огромный труд, этому следует учиться всю жизнь. Если открываешь сердце и двигаешься в этом направлении, внутри происходят потрясающие вещи. Сколько света и любви открывается — это просто чудо.

В отношениях Анны и Достоевского есть какая-то труднообъяснимая близость, которая существует вопреки всем противоречиям. А вы верите, что между людьми бывает такая связь, которую невозможно объяснить ни разумом, ни обстоятельствами, ни даже поступками?

Конечно, верю! Может быть, объяснить это и можно, но до конца облечь в слова — нет. Вы очень точно подметили: между ними существовала эта связь. Я вижу её парадоксально нежной и тонкой. Мне кажется, трепет, возникший в самом начале, не исчезал даже в самые тяжёлые минуты.

Ещё для меня стало открытием, насколько трепетно Достоевский относился к семье, как она была ему важна, каким чутким отцом он был. Я читала, что, когда Анна была беременна — по-моему, в первый раз, — денег было мало, а ей скоро предстояло рожать. Акушерка жила достаточно далеко, её дом было трудно найти в переулках. И Достоевский каждый день ходил к этому дому, чтобы запомнить дорогу и даже в темноте быстро найти акушерку, когда Анне понадобится помощь.

По-моему, это дорогого стоит и многое говорит о человеке, о его трепете, о том, насколько ему важна жена. Думаю, она была для него огромной сердечной опорой в жизни, где ему так не хватало душевной близости. Как вспоминала Анна, несмотря на то что он был великим писателем, возникало ощущение, что многие его просто использовали. А сам по себе — душевно, духовно — он мало кому был нужен.

Она была тем человеком, который давал ему ощущение нужности, опору. Думаю, он очень боялся её потерять. Так же, как и она его. Они были такими «сиротами», если можно так сказать, которые держались друг за друга в этом страшном мире.

Оба — невероятно тонко чувствующие, очень светлые в глубине души. Это их объединяло. Неспокойные, ищущие свет и истину в мире, полном грязи, зла, хаоса и ошибок.

В фильме мы видим Анну через отдельные эпизоды, связанные с её воспоминаниями и дневниками. Насколько сложно было в нескольких сценах передать целую историю отношений? Что вам хотелось, чтобы зритель обязательно почувствовал в вашей героине?

Это было действительно сложно, потому что я как актриса подчинена сценарию, замыслу и видению режиссёра. Бывает, нужно сделать именно то, что написано и задумано, хотя тебе хотелось бы большего. Думаю, в этом и заключалась основная сложность.

Надеюсь, получилось передать хотя бы этот трепет между ними, ощущение сиротства и нужности друг другу — двух одиноких, глубоких, талантливых людей.

Вы уже не впервые обращаетесь к образам женщин, оставивших след в истории и литературе. В театре у вас была Анна Каренина, теперь — Анна Достоевская. Это совершенно разные судьбы, но обе истории так или иначе связаны с любовью, которая требует огромных внутренних сил. Вам самой интересно исследовать эту тему? Что вы узнаёте о любви благодаря своим героиням?

Мне очень нравятся мемуары. Люблю узнавать о жизни, которая уже была прожита, потому что понимаю: это не выдумка, всё происходило в реальности. Это череда выборов, которые человек делает, преодолевая большие препятствия, а зачастую и внутреннюю боль. Они формируют и характер, и будущее.

Интересно всё это осмыслять, сопоставлять, учиться — перед тобой уже есть пример из истории человечества. Как до нас доходят отголоски прошлого, как меняются мужчина и женщина, их отношения, какими бывают решения в любви. Всё это волнует меня, как и вопрос о том, что такое истинная близость.

Например, в сериале «Шаляпин» я была поражена достоинством, с которым моя героиня остаётся верна своему выбору. Сначала я долго её не понимала: почему она не разведётся с ним? Он ей изменил, оставил её с детьми — это унизительно. Казалось, было бы легче отпустить его и жить дальше своей жизнью.

Но потом я поняла: она глубоко верующая женщина. Решение, которое она когда-то приняла, приехав в Россию и связав жизнь с этим мужчиной, было настолько осознанным, что она не собирается от него отказываться, несмотря на то что он свой выбор изменил.

Для меня это стало открытием: как можно в другой, непривычной нам сегодня форме отстоять себя. Не назло, не ради мести, а чтобы остаться верной себе. Это меня удивило. В тот момент она сражается за свою веру, а это совсем другая тема, и она дорогого стоит.

О разных формах любви можно размышлять очень долго. У каждого есть чему научиться.

Филипп Янковский исполнил в картине сразу две роли — Леонида Цыпкина и Фёдора Достоевского. Как складывалось ваше актёрское взаимодействие? Было ли что-то неожиданное в том, каким он увидел и сыграл Достоевского?

До этого я никогда не работала с Филиппом Янковским. Он очень понравился мне своей самобытностью. И даже, я бы сказала, простотой, близостью в этой своей неправильности. Он очень живой актёр, и эта черта добавляла интересную грань характеру Достоевского.

Мне кажется, тот отчасти и был таким: «неказистым», неправильным, мечущимся, на первый взгляд совершенно внутренне неустроенным человеком.

Для Антона Желнова «Лето в Бадене» стало первым игровым полнометражным фильмом. До этого он работал в документальном кино, много исследовал судьбы писателей, художников, людей искусства. А как вам работалось с ним? Чувствовался ли в его подходе особый интерес к человеческой природе, к деталям, которые обычно остаются за пределами биографий?

Я чувствовала, что для Антона эта работа очень важна, что ему необходимо сделать этот шаг. У него накопился большой багаж, и он искал способ воплотить, выразить всё, что вобрал в себя. Я по-человечески очень за него переживала и старалась его услышать.

Мне нравилась условность, которую он задал: когда мы попадаем в мир Достоевского и Ани, возникает некая театральность. Антон хотел, чтобы оставалось ощущение: то ли перед нами персонаж, то ли Достоевский, то ли актёр, то ли Цыпкин. Это было интересно исследовать. Не уверена, что у нас получилось до конца, но задача была поставлена очень интересно.

История Леонида Цыпкина сама по себе почти кинематографична: человек долго пишет в стол, а его главное произведение получает настоящее признание уже после смерти. Как вы думаете, насколько художнику необходимо признание при жизни? Можно ли продолжать создавать, когда кажется, что тебя никто не слышит?

Наверное, я не могу однозначно ответить на этот вопрос. Хочется сказать: «Конечно, важно». Каждому нужно услышать, что он нужен, что созданное им кому-то помогает, освещает путь.

Но судьбы бывают разными. Иногда важно пройти путь без подтверждения извне, с одной лишь внутренней уверенностью. Такой тотальный урок веры в себя: ты идёшь за сердцем, и это не обещает никаких наград. Твой цензор находится внутри тебя — это сердце, которое знает, что твоё дело приносит удовлетворение, насыщает душу. Когда делаешь что-то по своему предназначению, всегда это чувствуешь, даже если не получаешь регалий или денег.

Видимо, каким-то душам, людям нужно пройти именно этот урок — без признания при жизни. Но я верю, что время нелинейно, — как, насколько я понимаю, говорят и физики, — поэтому не так важно, когда приходит подтверждение. Важно следовать за сердцем. Делать сейчас то, что делает тебя живым, наполняет искренне, по-настоящему.

Продолжать, не находя подтверждения извне, — это огромный выбор и поступок. Человек, который на него способен, достоин невероятного восхищения.

В фильме очень важна тема проигрыша — не только за игровым столом, но и в жизни. Иногда человеку нужно потерять почти всё, чтобы наконец решиться на что-то настоящее. А вы верите в такие переломные моменты? Бывали ли в вашей жизни обстоятельства, которые сначала казались катастрофой, а потом открывали новую дорогу?

Да, я как раз пыталась сформулировать это, когда вы спросили, чем меня заинтересовала история. Именно эта тема мне и важна. Порой, чтобы приблизиться к себе и узнать себя, нужно иметь отвагу потерять то, что наросло до этого. Это бывает невероятно сложно. Иногда приходится разрушать всю прежнюю жизнь.

Хорошо, когда удаётся сделать это постепенно, оставляя себе опору. Но бывает, перемены обрушиваются на нас и кажутся злодейством жизни, наказанием. Только потом понимаешь, что вместе с огромным минусом в них скрыта возможность большого плюса.

В моей жизни такое происходило много раз. Когда я поступала в институт, особенно первая неудача казалась крахом, потерей. А когда поступила с третьего раза, поняла, для чего Господь так устроил: всё было именно так, как должно быть.

Или когда Крымов ушёл из театра и оставаться там стало невозможно. Мы потеряли театр, который безумно любили, который мог бы развиваться и расти. Казалось, это проигрыш, утрата. А на самом деле мы расправляли крылья, чтобы лететь над условностями, болью, ограниченностью других людей или системы. Это был шаг к нашей силе.

Конечно, зачастую он даётся очень дорогой ценой. Сейчас я тоже переживаю похожий процесс. Каждый раз эти потери кажутся невыносимыми, кажется, они просто убьют тебя. Но живёшь день за днём, открываешь сердце, и Господь всё-таки указывает путь, по которому нужно двигаться, — если ты не закрываешься.

Удалось ли вам посмотреть «Лето в Бадене» вместе со зрителями на «Маяке»? Какое впечатление произвела на вас готовая картина? Бывает ли, что после просмотра вы открываете в собственной работе что-то, чего совершенно не замечали во время съёмок?

Я пока не посмотрела фильм. Не смогла приехать на фестиваль: у меня были спектакли.

Ещё одна ваша работа — сериал «Лиля». Расскажите, как вы оказались в этом проекте. Что заинтересовало вас в сценарии и в собственной героине?

«Лиля» — огромный подарок в моей жизни, в моей судьбе. Нужный переход, нужный вызов в самое подходящее время. Хотя мне казалось, что такая работа нужна была уже давно, случилась она только сейчас. Удивительно, как эта героиня пришла в мою жизнь и как учит меня внутреннему росту.

Не всё могу назвать словами. Когда облекаешь происходящее в слова, оно немного теряет тот объём, который ты чувствуешь. Но это нормально.

Как я попала в проект? Я привыкла, что меня не рассматривают как исполнительницу главной роли. Понимаю: когда снимают об известной личности, скорее всего, выберут медийную актрису. А я вроде бы недостаточно медийная. Но произошло чудо, за которое я благодарна всем причастным.

Режиссёру Вере Михайловне, которая поверила в меня и дала возможность попробоваться. Продюсерам, которые рискнули, увидели во мне героиню и дали мне эту роль. Серёже Мачильскому, оператору, который невероятно меня снял: благодаря его камере я увидела другую себя, красоту, которую раньше мне было сложно в себе рассмотреть.

Благодарна сценаристам за чудесный сценарий. Он даёт возможность посмотреть на Лилю новым, свежим взглядом и влюбиться в неё. Сегодня это непросто, когда знаешь столько нелицеприятных фактов. А сценарий предлагает увидеть в ней молодую девчонку, которая ищет путь к правде. Очень умную, способную заблуждаться, быть мелочной, а иногда — глубокой и многогранной. Но умеющую искать и выбирать себя.

В сложных ситуациях мы часто задвигаем себя или склонны себе соврать, а она умеет смотреть правде в глаза и жить с этим. Это уникальная способность.

Я ходила на пробы на «Мосфильм» и несколько раз встречала знакомых актрис. Они рассказывали: «Иду пробоваться на Лилю. Странно, что тебя не пробуют». Я тоже думала: «Странно, почему?» Встречала всё новых знакомых, которые пробовались на эту роль, и постепенно решила: видимо, я совсем не формат, никто не видит во мне героиню.

Но в один прекрасный день меня всё-таки позвали. Я очень волновалась, однако решила пробоваться так, будто меня всё равно не утвердят. Это давало свободу поэкспериментировать: могу ли я открыть в себе эту королеву, её любовь, внутреннюю силу, уверенность? Проявить всё это вместо робости и скромности.

Я отличаюсь от Лили: я более скромная, тихая, наверное, больше сосредоточена на внутреннем. Поэтому на пробах позволила себе быть наглее. Кажется, получилось.

А потом узнала, что произошла странная, даже мистическая вещь. Декорации были почти построены, но примерно в то время, когда я пробовалась, одна из них рухнула, и съёмки пришлось отложить на год. Исполнительницу роли Лили ещё окончательно не выбрали, хотя было несколько кандидатур талантливых актрис. Поиски решили продолжить — и так случилась моя удача.

Подобный вызов у меня уже был в театре, но в кино такой амплитуды ещё не случалось. Любой дар, при всей радости, — огромная ответственность. Но я была ему очень рада: это испытание было нужно мне именно в тот момент.

Мне было интересно сыграть Лилю в разном возрасте: в двадцать четыре года, в шестьдесят четыре и в восемьдесят шесть, когда она покончила с собой. Это целая эпоха, целая жизнь, которую нужно вместить в себя. По-моему, мечта актёра.

Бывает, что персонаж сначала кажется совершенно чужим, а потом вдруг обнаруживаешь в нём что-то очень личное. Случилось ли с вами такое на съёмках «Лили»? И вообще, обязательно ли вам находить в героине что-то близкое себе, чтобы её полюбить?

Это происходит постоянно. Персонаж изначально всегда чужой и непонятный. Чтобы погрузиться в судьбу человека, которого играю, нужно пройти большой путь. Честно ответить себе на вопросы о сходствах и различиях. Даже на уровне эмоций: что раздражает, что притягивает, что кажется абсурдным, от чего становится не по себе.

Чтобы найти путь к пониманию человека и его поступков, нужно стать адвокатом своего героя. Мне очень важно искать точки соприкосновения: роль всегда проводишь через себя. Если не понимаешь, на что в тебе откликается эта тема, сделать это сложно. Получится, наверное, изображение или имитация.

Чтобы герой был глубоким и объёмным, нужно пропускать его через собственный опыт, свои чувства. А в нас, мне кажется, есть всё. Мне было интересно понять Лилю, оправдать её и научиться у неё дерзости, наглости, умению выбирать себя в самых сложных ситуациях.