Даша Савельева. У нас есть режиссеры. И кино у нас есть

Даша, как ты сейчас? Какой у тебя период — хочется больше работать, пробовать новое или немного замедлиться и разобраться в том, что происходит?

Сейчас я бы замедлилась, остановилась, подумала. Чем-то себя наполнила и постепенно вошла бы в новую историю.

«Новый дом» показали на «Маяке». Как ты пережила этот показ?

Я очень волновалась, честно. Переживала за то, что получится. Потому что одно дело — сценарий и то, как он складывается в твоей голове, и совсем другое — картина, которую ты видишь на экране. Ты как будто смотришь на эту историю глазами другого человека — режиссера, который видит мир иначе. Во время показа на «Маяке» я от волнения потела как в бане. Но потом кино меня поглотило, и я успокоилась. На каких-то сценах ловила себя на мысли: «Вау, как классно у нас получилось!»

Когда ты впервые посмотрела готовый фильм, какой увидела эту историю? Что на экране почувствовалось иначе, чем во время съемок?

Получившаяся история отличается от той, которую я читала и которую мы разбирали с Никитой. Во время показа я спрашивала у него: «А где эта сцена?» Он отвечал: «Вырезал». Понятно, что я спрашивала из эгоистических соображений. Я же во время съемок никогда не смотрю в плейбэк и не вижу себя со стороны. У меня есть внутреннее ощущение персонажа, а режиссер и съемочная группа видят в кадре совсем другой мир. Поэтому картина получилась совершенно не такой, какой я ее представляла.

В какой момент появилось ощущение, что ты хочешь сыграть Анну? Что именно тебя в ней зацепило?

Я читаю много сценариев и, честно, не могу назвать точный момент. К выбору ролей подхожу интуитивно. Во мне зарождается что-то, о чём хочется говорить. В голове складывается свой сценарий, и с этими мыслями я прихожу к режиссеру, рассказываю свою историю. А дальше мы договариваемся. Здесь меня зацепила история человека с прошлым, который вышел из системы и возвращается в незнакомый ему мир. Что с ним будет происходить? Какие внутренние процессы он будет переживать? Именно это мне было интересно.

Вы с Никитой Грушиным вместе работали над образом Анны. В чём ваши представления о ней совпадали, а о чём приходилось спорить?

У нас с Никитой было сотворчество. Когда я пришла к нему на читки, мы вместе начали искать, какой должна быть Анна, что с ней происходит и как она на это реагирует. Конечно, были и споры. Например, у нас была сцена, которая не вошла в фильм: Анна выходит из тюрьмы и идет на кладбище к мужу. Никита говорил: «Наверное, ты придешь попросить у него прощения за то, что случилось». А я уже точно знала, что нет. Анна не будет просить у него прощения. Понимаете, да? Это мое личное отношение к тому, что осталось за кадром, к тому, что случилось с ней раньше. Мы с Никитой помогали друг другу.

Есть ли в Анне что-то, что тебе долго не удавалось понять или принять? Обязательно ли вообще соглашаться с человеком, которого играешь?

Конечно. Самое сложное — найти внутреннее оправдание персонажу, который совершил страшные преступления. Мне даже страшно представить, что происходит у такого человека внутри, в голове. С какими мыслями он засыпает и просыпается каждое утро. Это изматывает. Но, когда ты играешь такого человека, ты его оправдываешь. Ты его любишь. И я понимаю Анну, понимаю, почему так случилось.

Ты придумывала ее жизнь до событий фильма? Насколько подробно нужно знать то, что остается за кадром?

Начнем с того, что есть история, которую видит зритель. И есть совершенно другая жизнь, которую ты придумываешь для персонажа: где она родилась, где жила, как попала в тюрьму и что с ней там происходило. Всю эту жизнь за кадром, со всеми подробностями, ты придумываешь.

Ты училась шить, ездила в швейные цеха. Через какие действия, привычки, движения тебе удалось почувствовать Анну?

Честно говоря, некоторые вещи я ощущала через тело. Когда долго шьешь, у тебя ломит плечо и ноет шея. Приходится постоянно разминать плечо. Из таких деталей многое складывается. Или взгляд исподлобья: ты ждешь, что тебя предадут или что-то с тобой сделают. Постоянно чувствуешь опасность, внутренне не свободен. Ты в обороне, в броне.

Анна выходит на свободу, но ей еще предстоит научиться ею пользоваться. Как ты понимаешь ее внутреннюю несвободу?

На ней клеймо, она чувствует себя прокаженной. Люди боятся ее, словно от нее можно заразиться тюрьмой.

Почему, как тебе кажется, Анна включается в историю дома престарелых? Что ею движет?

Там остался человек, которому Анна сломала жизнь, — ее свекровь, мама мужа. Анна хочет искупить свою вину, помогая Раисе. Ей кажется, что это возможно. А мне — что нет.

Что для тебя самой значит название «Новый дом»? Из чего складывается ощущение, что ты на своем месте?

Надежда на новую жизнь. Мое место — там, где я чувствую себя спокойно.

Как ты понимаешь, сколько работы тебе нужно, чтобы сохранять интерес к профессии и успевать жить свою жизнь?

Начну с того, что я никогда не снимаюсь в двух проектах одновременно. Очень долго выбираю историю, в которой хочу разобраться. Мне важно найти общий язык с режиссером и почувствовать внутреннюю готовность к роли.

Как к тебе обычно приходят роли: через пробы, знакомства, предыдущие работы? Замечаешь ли ты, что после определенного проекта тебя начинают видеть иначе?

Сценарии приходят по-разному. После каждого фильма я начинаю получать предложения сыграть похожих персонажей. Так, после «Обычной женщины» мне долгое время предлагали в основном роли следователей. К счастью, умные режиссеры и их продюсеры не мыслят шаблонами, поэтому я не застряла в ролях людей в форме.

Ты быстро чувствуешь людей? Что помогает тебе понять, что с режиссером можно идти в сложную историю и не бояться оказаться уязвимой?

Да. Мне важно, чтобы было легко. Если я чувствую себя спокойно и свободно в общении с режиссером и у нас совпадают жизненные ориентиры, то понимаю, что смогу работать с этим человеком.

Ты доверяешь первому впечатлению? Скорее осторожна в сближении или готова довериться заранее?

Первое впечатление никогда не бывает ошибочным. Я готова доверять — а чего бояться?

Что помогает тебе принимать сложные решения? Ты советуешься с близкими, пытаешься всё просчитать или ждешь момента, когда внутри станет понятно?

Я жду момента, когда внутри всё прояснится.

После такой роли, как Анна, что тебе нужно, чтобы вернуться к себе? Ты легко оставляешь работу на площадке или еще какое-то время живешь рядом с героиней?

Как только в конце проекта режиссер говорит: «Стоп, снято!» — я выдыхаю. И в этот момент я счастлива.

Тебе пришлось учиться говорить «нет» — в профессии и в жизни?

Мне всегда было легко говорить «нет».

Какое время, по твоим ощущениям, сейчас переживает российское кино? Чего ему не хватает?

Российское кино я смотрю на фестивалях. Не потому, что нет времени ходить в кинотеатры, а потому, что мне нравится авторское кино, которое трудно найти в прокате. У нас есть новые режиссеры. И кино у нас есть. Зрителей не хватает.

Как ты сама ощущаешь себя внутри сегодняшнего российского кино? Какие фильмы из недавно увиденных напомнили тебе, зачем ты занимаешься этой профессией?

Это моя работа. На днях я посмотрела документальный фильм «Акт убийства». Режиссер снимает человека — палача и убийцу, который пытается раскаяться, но не понимает как. Участие в съемках помогает ему это сделать, меняет его как личность. А вместе с ним — и меня как зрителя. Для этого и существует кино. И именно таким кино я хочу заниматься.

Фото: Алина Шадрин
Разговор: Алина Герман