Глубже, чем театр: «Озеро»

СЕЙЧАС

Гош, привет! Как ты? Если не отвечать привычным «всё хорошо», в каком состоянии ты входишь в новый театральный сезон?

Привет! Я из прошлого театрального сезона еще не вышел. Думаю, что нет разделения на сезоны, всё едино идет, как в тумане. Чувствую себя неважно.

Это лето стало для «Озера» временем больших перемен. Как ты сам воспринимаешь расставание с пространством «Внутри» — как потерю дома, освобождение или начало новой главы?

Перемены естественны, к ним и шли. Расставание с теплом воспринимаю, обе стороны знали, что так будет, поэтому тут всё по чесноку, от этого никакой горести быть не может.

«Чайку» вы сыграли во дворе «Чапы». Этот опыт изменил твое представление о том, где вообще может существовать театр? Может быть, «Озеру» и не нужен один постоянный адрес?

Да, сыграли прекрасно. Это летняя забава, не более того. Постоянный адрес все-таки нужен!

Ты начинаешь этот сезон с ощущением определенности или, наоборот, пока двигаешься на ощупь?

Я и мы всегда двигаемся на ощупь. Тем более в наши времена глупо жить с ощущением определенности.

Чего ждать от «Озера» сегодня и завтра? Есть ли уже планы, о которых можно говорить?

Планы есть, но говорить о них не будем. Всё будем рассказывать поступательно, а то так ненароком можно народ насмешить.

Тебе сейчас важнее найти новый дом, сохранить мобильность или придумать для «Озера» совсем другой способ существования?

Для меня лично важнее сделать так, чтобы «Озеро» существовало, а в какой форме — не имеет значения.

Раньше ты говорил, что хочешь собственную площадку и знаешь, что она у вас однажды появится. Эта мечта по-прежнему жива? Каким ты видишь пространство, которое действительно могло бы стать домом «Озера»?

Мы этого хотели, мы это сделали. Скоро всё расскажем.

КАК ПОЯВИЛОСЬ «ОЗЕРО»

История создания «Озера» звучит почти как театральная легенда: ты, Андрей Маник и Владимир Комаров сидели в багажнике, пили пиво во дворе и решили сделать свой театр. А что на самом деле к тому моменту уже давно зрело внутри тебя?

Звучит как легенда, но так оно и есть. Зрело недопонимание происходящего в театрах. Нас, видимо, так учили, а потом мы вышли в реальность, а театра-то и нет вовсе — пришлось самим сделать свой.

После выпуска из ГИТИСа тебе было не очень понятно то, что происходило в существующих театрах, и хотелось делать иначе. А что именно тебя тогда не устраивало?

Да ничего не устраивало. Были театры как институции, но театра в них не было. Ничего не происходило, никто ничего особо не хотел, просто какой-то типа перманентный театр, а по сути — ничего.

Ты помнишь момент, когда разговор друзей впервые превратился в серьезное решение? Когда понял: это уже не один спектакль и не временная затея, а театр?

Точного такого момента не было, он размыт. Постепенно, по чуть-чуть — и вот я просыпаюсь, а в телеге 740 непрочитанных сообщений. Тут, наверное, стало понятно.

Каким ты представлял «Озеро» в самом начале? Что из того первого замысла сбылось, а что оказалось совсем другим?

Мы никак не представляли, хотели играть спектакли, которые нравятся нам. Пока что всё как думали, так и идет.

Было ли в тебе тогда что-то наивное, от чего сегодня ты уже отказался? Или, наоборот, именно эту первоначальную наивность теперь особенно важно сохранить?

Наивно было думать, что все будут работать бесплатно.

Почему появилось название «Озеро»? Что оно означало для тебя тогда и чем наполнилось за эти годы?

Да просто слово хорошее.

Создание своего театра изменило твой подход к спектаклю? Ты иначе входишь в материал, когда отвечаешь не только за свою роль, но и за весь организм вокруг нее?

Изменило, да. Бóльшая ответственность появилась.

Чему тебя научило «Озеро» из того, чему невозможно было научиться ни в ГИТИСе, ни в репертуарном театре?

Коммуникации с людьми, риску, ответственности, любви.

КОМАНДА И ЛЮДИ

«Озеро» создали три человека. У каждого из вас есть своя негласная роль внутри этого союза?

Да, у нас вся деятельность разделена на троих, но финальное решение мы принимаем вместе, сообща.

Кто в этой троице чаще всех говорит: «Всё, делаем», — а кто первым начинает сомневаться?

Ну это интимный вопрос. (Улыбается.) Но из нас троих я, пожалуй, самый импульсивный. Это иногда создает нам проблемы, я часто бываю неправ. Но я же самый молодой из троицы, так что нормально.

Как принимаются решения, когда у каждого свое представление о том, куда нужно двигаться?

Мы собираемся на кухне, ставим бутылку и разговариваем до утра.

Разногласия для тебя — обязательная часть творческого процесса или ситуация, которой все-таки хочется избежать?

Разногласия — да, это важная составляющая, придает жизни процессу.

Случались ли споры, после которых спектакль или само «Озеро» могли пойти совсем по другому пути?

По спектаклям всегда есть споры, которые меняют направление в процессе. По «Озеру» таких споров не было.

За время существования объединения ты научился споритьс друзьями иначе? Появилось понимание, где нужно настаивать на своем, а где лучше отойти в сторону?

Я учусь этому.

Ты хорошо чувствуешь людей, близких тебе по духу?

Думаю, что да.

Что должно произойти при встрече с человеком, чтобы ты подумал: «Его нужно позвать в “Озеро”»?

Мы должны по-человечески влюбиться, какой-то контакт, общий язык.

Тебе важно долго знать человека перед тем, как начать с ним работать, или ты можешь довериться почти незнакомому артисту, режиссеру, художнику?

Могу сразу, незнакомому довериться.

Бывает ли, что человек кажется абсолютно «твоим», а в работе выясняется обратное? Какие качества для тебя становятся точкой несовпадения?

Бывает, но очень редко. Несовпадение появляется тогда, когда появляется обман, хитрость и желание усидеть на всех стульях.

Ты хочешь, чтобы вокруг «Озера» постепенно сформировалась постоянная труппа, или тебе ближе свободное сообщество, где состав каждый раз меняется в зависимости от замысла?

Хотелось бы соединить и то и другое. Чтобы был постоянный костяк близких, но к ним постоянно прирастали новые люди, и, может быть, кто-то из новых так же потом оставался в постоянном костяке.

Как сохранить дружескую природу объединения, когда появляется успех, растет количество людей, денег, обязанностей и внешних ожиданий?

Не забывать о людях, уважать.

КАК РОЖДАЮТСЯ СПЕКТАКЛИ

С чего у тебя обычно начинается идея: с текста, человека, пространства, одной сцены, образа или случайного разговора?

Идея обычно рождается от реальности, друг от друга с пацанами и от разговора вдруг какого-то.

Ты умеешь сразу распознать идею, которой действительно стоит заниматься, или это становится понятно только спустя время?

Сразу, там сразу торкает, не ошибешься.

Насколько быстро у тебя обычно сокращается расстояние между «было бы здорово это сделать» и первой репетицией?

Это долгий процесс. Мы приходим на первую репетицию, когда уже придумали и сделали спектакль. Да, он потом может в корне поменяться, но готовимся мы долго, месяцами, живем с этим, пишем, переписываем, перепридумываем заново, проигрываем все роли. Когда у тебя есть основа, что бы там ни происходило, всё — ты сидишь на теме, и тебя с нее не сдвинуть, не свернуть.

Ты терпеливый человек в творчестве, или тебе важно как можно скорее увидеть идею воплощенной?

Ну тут, видишь, из-за того что мы уже это всё придумали и проиграли, грубо говоря, — конечно, иногда кажется: ну давайте уже, тут же вот всё на ладони, всё понятно, что нужно делать. Но нет, нужно врубать терпение, потому что людей с вами на кухне не было, когда вы всё это придумали. Приходится с ними по второму кругу сидеть на этой кухне.

Часто ли спектакль получается таким, каким ты представлял его в самом начале? Или замысел неизбежно меняется, как только в него входят другие люди?

Конечно, меняется. Всегда.

Тебе легко отказаться от своей идеи, если в процессе выясняется, что она не работает?

Да, думаю, достаточно легко, она же не работает. Но разок поднажать и проверить, точно ли не работает, все-таки надо.

Есть ли у тебя внутренний критерий, по которому еще до встречи со зрителем можно понять, что спектакль случился?

Да, есть. Сложно его объяснить, но ты это очень хорошо чувствуешь. Какое-то предощущение.

ЗРИТЕЛЬ И УСПЕХ

Билеты на спектакли «Озера» нередко исчезают за считаные минуты. Как ты сам объясняешь такую зрительскую привязанность?

Мы никак не объясняем; наверное, людям нравится. Понимаем только, что так будет не всегда.

Как думаешь, зритель идет на конкретный спектакль, на артистов или уже на само ощущение причастности к миру «Озера»?

Сейчас думаю, что зритель идет на само «Озеро», на сам язык театра.

Что «Озеро» дает сегодняшнему зрителю из того, чего ему не хватает в большом репертуарном театре?

Что со зрителем по-человечески разговаривают — вот что дает.

Ты чувствуешь своего зрителя? Можешь представить этого человека — его возраст, настроение, способ думать и смотреть на мир?

У нас вообще зритель разный, нет конкретных критериев.

Когда появляется успех, легко начать воспроизводить то, что уже однажды сработало. Не боишься оказаться заложником собственного стиля?

Ну это вечный вопрос: ты делаешь одно и то же или ты нашел, открыл новый язык — пусть не новый, но свой? Но, если честно отвечать, мы как раз всегда думаем об этом и идем в новое, когда делаем новую премьеру. Поэтому сложно сравнивать «Ричарда» с «Красной Шапочкой» или «Грозой» — или «Трёх сестёр» с «Мёртвыми душами». Все эти спектакли разные, сильно разные, хотя при этом что-то единое в них есть — какой-то взгляд, наверное, на сегодняшний день или какая-то сонастройка с человеком в зале.

Существует ли для тебя опасность однажды начать делать не то, что хочется, а то, чего от «Озера» уже ждут?

А мы не знаем, чего от «Озера» ждут. Мы делаем, что хотим, и будем делать.

Премьера для тебя — финальная точка работы или только начало отношений спектакля со зрителем?

Конечно, только начало. Мы каждый спектакль переделываем после премьеры, проверяем на людях и поправляем, поправляем... Или, когда 30 раз уже сыграли, думаем что-нибудь новенькое воткнуть, как-то встряхнуть, а то так с ума сойти можно — всю жизнь есть бананы. (Смеется.)

Бывает ли зрительская реакция, после которой ты начинаешь иначе смотреть на собственную работу?

Нет, не бывает. Хулу и похвалу приемлю равнодушно.

«Озеро» уже вышло за пределы театра и получило первый продюсерский опыт в кино. Насколько далеко ты сам хочешь раздвинуть границы объединения? Может ли однажды оказаться, что «Озеро» — это уже не столько театр, сколько круг людей и общий способ думать?

Да, конечно, туда и движемся.

ЛИЧНОЕ

Ты актер, преподаватель, продюсер, один из создателей театра. Какое из этих определений сегодня тебе ближе всего?

Я актер, сегодня это ближе всего. Еще так много в этом непознанного, и я еще столько не умею, поэтому не стóит перекидываться на другое. Все остальные вещи пришли каким-то естественным путем, не по воле, поэтому отношусь к ним как к придатку в виде шестого пальца.

А слово «режиссер» тебе близко? Возникает ли желание однажды самому собрать спектакль целиком?

Чё-то столько режиссеров! Я очень хорошо отношусь к актерам, которые пробуют себя в режиссуре или становятся режиссерами, — это прекрасно. Но я как-то слишком серьезно, наверное, к этому отношусь. На мой взгляд, режиссер — это дар мыслить иначе, способность создавать. В общем, думаю, что режиссеров настоящих — единицы. Но я ведь когда актер, я же тоже режиссер — режиссер своей роли как минимум. Но по природе своей я актер, конечно, только так себя определяю.

«Озеро» для тебя — продолжение актерской профессии или возможность быть кем-то бóльшим, чем только актер?

«Озеро», конечно, обязует выходить за рамки только актера.

Если бы тебя попросили описать себя десятилетней давности, что это был бы за человек? Чего он хотел и насколько хорошо понимал, куда идет?

Не понимал, куда идет, но чего-то очень хотел, что-то зудело, была склонность к разрушению себя, своей жизни, всего вокруг.

Тот Гоша удивился бы тому, где ты находишься сегодня?

Не думаю.

Как тебе кажется, сейчас ты хорошо себя знаешь?

Начал себя узнавать наконец-то. Это только начало пути.

Ты умеешь услышать момент, когда чего-то по-настоящему хочешь, а когда просто откликаешься на чужие ожидания?

Только откликаюсь на свое «хочу».

На что ты опираешься, принимая важные решения: на расчет, интуицию, мнение близких или телесное ощущение «да» и «нет»?

На интуицию близких людей.

Ты легко меняешь решение, если понимаешь, что ошибся?

Нелегко, но меняю.

У тебя есть качество, которое раньше мешало, а со временем стало твоей силой?

Да, упертость. (Смеется.)

Насколько тебе удается оставаться честным с собой? И в каких ситуациях эта честность дается труднее всего?

Честность с самим собой дается труднее, когда прибавляется ответственность. Ты понимаешь, что не можешь послать куда подальше: от этого может зависеть общее дело, которое касается других, близких тебе людей. Приходится с собой договариваться, хотя в моменте очень хотелось проэмоционировать. В остальном стараюсь быть честным с собой, иначе какой смысл вообще.

Что ты точно не готов отдать или потерять даже ради очень большого успеха «Озера»?

Дружбу.

Ты человек, который умеет радоваться уже случившемуся, или почти сразу начинаешь думать о следующем шаге?

Сразу начинаю думать о следующем шаге.

И чего лично тебе хотелось бы дождаться от ближайшего сезона?

Лично мне хотелось бы дождаться открытия площадки и не заблудиться по жизни.