Актриса Ольга Смирнова: «Несколько раз я слышала: «Мы тебя не возьмем, ты слишком красивая»

В «Холоде» вы сыграли надзирательницу — по-настоящему жесткую героиню, хотя признаётесь, что в жизни вы «абсолютно женственная, спокойная женщина». В какой момент вы поняли, что образ сложился? Какое у вас отношение к таким ролям на сопротивление?

Мне такие роли особенно интересны, потому что я как раз из тех актрис, у которых большой диапазон. Мне было очень любопытно попробовать себя в этом материале — я даже удивилась такому предложению, потому что привыкла сталкиваться скорее со стереотипным мышлением режиссеров и продюсеров. Несколько раз я слышала: «Мы тебя не возьмем, ты слишком красивая» — считаю, что это очень непрофессиональный ответ от режиссера или продюсера. Поэтому Лёша Казаков меня в этом смысле удивил, а потом удивили и братья Андреасян, предложившие мне роль в «Следе Чикатило». Меня поразило именно их видение, а не то, что во мне вдруг открылось что-то новое.

«Холод» мы снимали раньше, чем «След Чикатило», хотя вышли сериалы в обратном порядке. Поскольку «Холод» был первым, у меня были определенные сложности с тем, чтобы войти в этот образ: я играла надзирательницу — героиню совершенно не женственную. До этого мне приходилось играть полицейских и следователей, но всегда в довольно женственных образах, а здесь всё было иначе.

Помогла ли вам форма надзирательницы войти в образ, или, наоборот, мешала — приходилось перебарывать себя каждый раз, когда ее надевали?

Конечно, всё помогает, и форма тоже. Но для меня прежде всего важно внутреннее состояние — если его нет, никакой костюм не спасет. Если говорить про мир «Холода», по уставу женщины всегда должны быть в головных уборах, зимой ходят в меховых шапках; сама форма — мужские брюки с карманами, верхние куртки — вся она была для меня непривычной. К тому же в тот период я поправилась: случился гормональный сбой, плюс пять килограммов, костюм сидел впритык, я еле двигалась во всём этом. Но, как ни странно, это тоже сработало на образ.

Перевоплощение, кажется, получилось полным — многие потом говорили, что не узнали меня, и я этому очень рада: мне нравится, когда говорят «да ладно, это правда ты?». Эта работа стала для меня полным перевоплощением и сыграла мне на руку: как актриса я открылась в новом амплуа.

Многие после показа оказались шокированы игрой Любови Аксёновой. Когда вы наблюдали со стороны за ее работой, какие у вас были эмоции?

Любу я очень люблю и очень уважаю как актрису, она мне всегда нравилась. Мы были знакомы и раньше, но никогда не работали вместе на площадке. Всё, что я видела — и ее отношение к работе, — вызывает у меня огромное уважение. Мне кажется, эта роль поднимет ее на новую волну и выведет на более серьезный уровень: сценарий и вся история очень мощные, с таким диапазоном Любе было что сыграть.

Я люблю наблюдать за коллегами во время подготовки к роли, и мне было очень интересно следить за ее собранностью, за диетой, которую она соблюдала ради роли, — она и так очень худенькая, некрупная девочка, а тут нужно было готовиться особенно. Мне всегда нравится, когда актер по-настоящему перевоплощается, погружается в персонажа и в историю, — я увидела в этом что-то вроде зеркала, откликнулась на эту работу и очень уважаю Любу за роль, поздравляю ее с ней. Это правда классно.

«Холод» — история о справедливости и возмездии. Как думаете, почему именно сейчас в индустрии такой запрос на сюжеты о восстановлении справедливости, а еще о женской мести?

У меня нет однозначного ответа на этот вопрос, не хотелось бы говорить об этом как об истине. Но, наверное, это тенденция последних лет — женщины выходят на новый уровень развития, меняется само мировоззрение, понимание себя как личности, как самостоятельной единицы, способной во всём опираться на саму себя. Есть догмы, с которыми мы все выросли — что жена должна быть за мужем, что муж — глава семьи, — они по-прежнему имеют место быть, но я за равенство и уважительное отношение людей друг к другу, без разделения на мужское и женское. Когда мужчина говорит «я главный в семье», мне это странно, а таких мужчин, к сожалению, всё еще много.

Я не за феминизм в смысле противостояния — я обожаю мужчин, обожаю то, как встречаются и соединяются мужское и женское начало, две равнозначные силы. Но поскольку вся наша история строилась так, что женщина оставалась на втором плане, сейчас, наверное, происходит какой-то мировой всплеск — женщины становятся самодостаточными и порой реализуются даже сильнее мужчин. Это не значит, что так и должно быть: я по-прежнему за равнозначные отношения, за то, чтобы в семье и в любви люди договаривались и разговаривали друг с другом, а не жили по программам, заложенным обществом.

После череды темных, жестких ролей не появляется ли желание сыграть что-то полностью противоположное — доброе, светлое? И в целом чувствуете ли вы, что траектория вашей карьеры изменилась?

Тут есть парадокс. У меня сейчас выходит целая череда сериалов, то есть я актриса, у которой постоянно что-то выходит, и со стороны кажется, что я суперзвезда. Но кино никогда нельзя назвать стабильной профессией: сейчас я полгода сижу вообще без предложений, без работы, — только какие-то маленькие, незначительные роли, а больших предложений может не быть долго. Это удивительно: ты у себя в стране на каждом углу, а параллельно вот такая история. В этом году индустрия вообще переживает сложный период, бюджеты в кино сократились чуть ли не вдвое, и, кажется, сейчас в отрасли большой перелом.

Но я к этому привыкла — к этим волнам успеха и забвения, когда тебя то приглашают везде, то нет. Для меня эта разбалансированность не что-то из ряда вон выходящее, я к ней достаточно готова. И я точно знаю, что без работы не останусь, что я все-таки значимая актриса, и всё случится в свое время.
Конечно, хотелось бы получить главную роль в проекте на несколько сезонов, где героиня — женщина. Я очень хочу сказку, мне бы хотелось сейчас оказаться в сказке. И с удовольствием сыграла бы какую-нибудь ведьму, и точно так же — доброго персонажа: во мне есть и то, и другое, это во мне равнозначно, моя уникальность как раз в этой многогранности, в психологической пластичности. В жизни меня, наверное, привыкли воспринимать доброй, жизнерадостной, светлой, а в ролях раскрывается совсем другая сторона! (Смеется.)

Мне это интересно — я вообще люблю исследовать жизнь и людей. Я никогда не воспринимаю поступки человека как «какой кошмар, как он мог» — мне всегда интереснее понять, что случилось с ним в жизни, какие истории привели его к тому, чтобы вести себя так с другими или с собой, творить что-то дикое. Как актрисе мне всегда важно следить именно за этими психологическими моментами.

Хочу вернуться немного назад, к фильму «Экспресс» Руслана Братова — это, кажется, настоящее чудо авторского кино в вашей фильмографии. Расскажите, как вы попали в этот проект? Какие остались впечатления? Любите ли вы авторское кино как зритель?

Я обожаю авторское кино, хотя меня, честно говоря, не так часто туда зовут. При этом я очень уважаю все фестивальные истории и сами такие фильмы. «Экспресс» — это было потрясающе, хотя моя история в итоге сильно вырезана, мы с Русланом об этом говорили, и в фильме от нее осталось совсем немного. Руслан Братов — удивительный, очень классный режиссер и человек, мне было очень интересно работать и с ним, и с командой. Это чувствуется сразу — еще на уровне сценария, когда его читаешь, и потом в общении с режиссером: понимаешь, что у него уникальный взгляд. У Руслана очень своеобразное, чуткое видение кино, истории, общения с актерами — он и сам прекрасный актер. Поэтому работать там было по-настоящему радостно.

Жаль, конечно, что мою историю вырезали — там была целая линия персонажа с мужем героини и любовная история с главным героем, но при монтаже что-то не сложилось, и авторы решили не уводить фильм в сторону, чтобы не размывать основную линию, — так тоже часто бывает. Но в любом случае я рада этой работе, мне кажется, фильм получился очень сильным. 

Вы как-то говорили, что люди воспринимают друг друга не по одежке, а по энергетике. Как вы сами формируете первое впечатление о человеке — по каким признакам считываете его энергетику?

Я много занимаюсь своими курсами для саморазвития — созданием ресурсного состояния через актерские техники, телесные практики, элементы психотерапии, это мое любимое направление. Общаюсь я в основном с женщинами, которые оказываются в сложных ситуациях и которым нужно найти в себе ресурс, чтобы начать менять жизнь и свое состояние.

Энергия — для меня очень значимое слово. Есть что-то, что мы называем этим словом и что выходит за рамки тела: мы сразу видим, с какой энергией человек открыл дверь, как он двигается — может влететь ярко, громко, здороваться со всеми, а может пройти тихонько, как мышка, почти незаметно, но при этом всё равно обратить на себя внимание. Вот эта энергетическая направленность всегда лежит в основе всего, и уже поверх нее мы надеваем одежду, выстраиваем образ, произносим слова. С этой энергией можно работать, и любой актер знает, что этим нужно заниматься.

Этим я и занимаюсь уже, можно сказать, на профессиональном уровне: учу людей на моих авторских занятиях по актерскому мастерству, телесной практике и телесно-ориентированной терапии создавать в себе это состояние присутствия, чтобы менять жизнь в более ровное, положительное русло — прежде всего в психологическом, физическом и энергетическом смысле.

Вы сказали про телесные практики — это связано с тем, что вы профессионально занимались танцами?

Да, конечно, здесь получился настоящий микс. Актерская профессия научила меня менять состояние, создавать любое нужное состояние, а танцую я с детства и всю жизнь занимаюсь спортом — это моя йога и мое искусство, тело для меня главный инструмент и ресурс. Если я не делаю гимнастику перед съемкой, я чувствую себя неполноценно.

Танец прекрасно работает с состоянием и меняет его: качество музыки и качество движения, которые мы даем телу, моментально переводят нас в нужное русло. Включи нежную музыку, дай себе нежное движение — и ты сразу становишься нежнее. Включи что-то из боевых искусств, выстрой боевой комплекс — и ты сразу ощущаешь себя женщиной-воином.

Через эти разные состояния я и открываю женщинам разные грани их самих — чтобы они почувствовали эти грани и поняли, что именно им хочется в себе «подкрутить»: грацию, сексуальность, женственность — то, чем я и сама люблю проявляться в жизни. Но начинаем мы всегда с ощущения себя здесь и сейчас, потому что из без ресурсного состояния по-настоящему проявиться очень сложно. Через тело, через определенные глубокие телесные практики, которым я обучаю, я ввожу человека в состояние «здесь и сейчас», где он реально понимает, в какой точке своей жизни находится, — тело очень точно показывает наше состояние и вытаскивает наружу блоки и понимания о себе, которые часто удивляют самих людей.

И только когда мы по-настоящему понимаем, где находимся сейчас, можно аккуратно работать с теми состояниями, которые мы хотим в себе проявлять и создавать: нежность, страсть, силу, уверенность, опору — что угодно. Но самое главное — начать с изучения себя в моменте, не бежать вперед, сомневаясь в себе и опираясь на иллюзорные представления, а спокойно, шаг за шагом, уже зная и понимая себя, создавать основу для действий.

К вам заниматься приходят только актрисы, или это что-то более широкое?

Нет, наоборот, это для всех женщин — в основном женщины, но встречаются и мужчины, правда, гораздо реже; с мужчинами чаще прорабатываются скорее актерские задачи. Сейчас я, например, буду преподавать на курсе у Дарьи Мороз — курс на 32 человека, где примерно поровну парней и девушек, и там мы уже будем заниматься больше именно актерскими вещами. Но в целом я отвечаю за то, что касается состояния актера: изучение себя, своего состояния и дальнейший перенос разных состояний на роль. Так что я тоже жду начала с большим нетерпением. Официальный состав педагогов очень сильный — мы сами, честно говоря, завидуем будущим студентам, потому что команду Даша собрала уникальную, такого нет ни в одном университете.