Настя Красовская: сквозь шум

Доверие. Как тебе кажется, Насть, сегодня его отсутствие стало почти нормой для многих людей или еще нет?

Да, мне кажется, часто люди становятся осторожнее из-за своего опыта и из-за многих вещей, которые с ними происходили. Без риска и без открытости миру мы, конечно, не впускаем плохое, но вместе с этим можем не впустить и хорошие отношения. Поэтому мне, возможно, наивно, но очень хочется верить, что со временем люди все-таки будут больше доверять друг другу.

Вот, кстати, такой вброс. Почему в советском кино были такие хорошие драматурги? Возможно, потому, что тогда люди больше доверяли друг другу. В том смысле, что чаще ходили друг к другу в гости, были более открытыми. И, вероятно, поэтому кино выглядело естественнее и натуральнее для зрителя.

Я согласна. Мне кажется, всё начинается с каких-то очень простых вещей: вежливости, внимания друг к другу. «Спасибо», «Пожалуйста», «Здравствуйте», «Проходите». И я заметила, что люди перестали даже здороваться с соседями. Я сама всегда здороваюсь, но мне не всегда отвечают. А ведь именно из таких мелочей складываются очень важные и глобальные вещи в нашей жизни.

Тема киберсталкинга звучит как что-то далекое, пока это не касается тебя лично. Что тебя больше всего поразило в этой истории — «Фейк»? Без спойлеров.

Сейчас расскажу со спойлером. (Улыбается.) Наверное, больше всего меня поразило то, что такое часто происходит со стороны людей, от которых ты совсем этого не ожидаешь. Но если говорить без спойлеров, то самое страшное для меня было в том, что в какой-то момент ты начинаешь подозревать всех, даже самых близких. Начинаешь сомневаться во всех. А еще страшнее — начинаешь сомневаться в себе. В том, что тебе неприятно. В том, что тебе больно. В том, что тебе страшно. Ты начинаешь подменять свои чувства и эмоции, начинаешь их глушить, потому что уже не понимаешь, где реальность, а где нет. Где правда, а где ложь. И постепенно теряешь себя. Как женщину, как личность, как человека. Перестаешь понимать, где проходят твои границы.

Ты растворяешься во всем этом, потому что эти чувства буквально съедают тебя изнутри. И самое страшное, что ты не можешь ни с кем этим поделиться, потому что сама уже не понимаешь, правда это или нет. Ты боишься рассказать даже самым близким о том, что переживаешь. Боишься признаться, что запуталась.

У твоей героини постепенно разрушается ощущение безопасности даже внутри собственной жизни. Что для тебя вообще значит чувство безопасности сегодня?

Для меня чувство безопасности — это ощущение дома. Это возможность быть собой. Знание, что я могу быть любой. Могу быть радостной и веселой. Могу быть злой. Могу быть грустной. Это чувство, что моя семья меня примет и поддержит. Что я не боюсь проявлять свои эмоции, чувства и желания. Я знаю, что со мной будут честны. Я знаю, что, если я кого-то обижу, мне об этом скажут. И это очень важно.

Насколько часто тебе в коммуникации с собой удается быть честной? Насколько хорошо ты себя чувствуешь и знаешь? Насколько можешь понять, чего действительно хочешь, а что просто считаешь нужным?

В моменте мне бывает тяжело это сделать. Мне нужно время. Когда что-то происходит, я могу вспылить. А могу, наоборот, из-за того, что люблю сглаживать углы и избегать конфликтов, не постоять за себя и не отстоять свои интересы. Мне нужно время, чтобы понять, что произошло, почему мне это не понравилось и что именно меня задело. Но потом я обязательно подойду и скажу об этом, чтобы такая ситуация больше не повторялась. В моменте я могу сомневаться: нормально мне или нет, правильно это для меня или нет. Мне вообще нужно время на многое. Я беру паузы. Пытаюсь понять, что чувствую, что для меня хорошо, а что плохо. И уже потом выстраиваю свои границы.

И всегда так было?

Нет, не всегда. Раньше мне было очень сложно сказать «нет». Было сложно не улыбаться, даже когда улыбаться совсем не хотелось. Два года терапии помогли мне научиться выражать свои эмоции и не бояться этого. И самым большим открытием стало то, что если я говорю «нет», это совсем не означает, что человек обязательно обидится или негативно отреагирует.

Наоборот, зачастую это даже лучше.

Да, потому что всё, что ты держишь в себе и на что соглашаешься, хотя тебе это не подходит, — всё равно однажды лопнет как пузырь. И тогда пострадают все. А многих проблем можно было бы избежать, если бы сразу сказать: «Со мной так нельзя». Ведь другой человек просто не знает, где проходят твои границы.

Мы все разные. И то, что для одного человека является нормой, вовсе не обязательно будет нормой для другого.

Настя, этот сериал во многом про вторжение в личные границы. Ты сама остро чувствуешь или не чувствуешь, когда кто-то нарушает твое пространство, даже эмоционально? И как ты отстаиваешь эти границы?

Чувствую. Я всегда стараюсь разговаривать словами — деликатно и вежливо. Как мы уже говорили, люди не всегда знают, что для тебя нормально, а что нет. К сожалению, не всегда получается объяснить всё тактично, поэтому иногда я могу ответить резко. Но в целом стараюсь существовать в каком-то балансе. Мне кажется, вообще всё упирается в баланс. Не быть зацикленной только на себе, не быть эгоистом, но при этом и не ставить других людей постоянно на первое место, забывая о собственных интересах. На самом деле вопрос баланса касается всего. Наверное, это очень простая мысль, но без зла не было бы добра, и наоборот. Поэтому мир не делится на черное и белое. Он многогранный. Нужно уметь проживать разные состояния. Получать удовольствие. Грустить. Радоваться. Проживать разные моменты своей жизни.

Если говорить про баланс подробнее, ты человек потока? Если во что-то входишь, растворяешься в этом и уходишь глубоко? Или умеешь быстро переключаться и переходить в другое русло?

По-разному. На самом деле это зависит от степени важности и интереса. Если какое-то дело для меня действительно важно, я могу очень глубоко в него погрузиться и жить только этим, практически ни на что не отвлекаясь. Если степень важности ниже, то могу переключаться на другие вещи, забывать, потом снова возвращаться. Если что-то долго не получается, я могу это бросить. А бывает наоборот: если всё слишком легко получается, мне становится неинтересно. Поэтому всё зависит от ситуации и от того, о чем мы говорим. Я могу заниматься несколькими вещами одновременно. Не знаю, хорошо это или плохо, но интересов у меня всегда много. Я могу вечером решить, что завтра буду заниматься этим, этим и этим. А утром проснуться и подумать: «И кто всё это будет делать?..»

А как ты восстанавливаешься? Допустим, энергия потрачена, ты долго была в потоке дел. Как возвращаешь себя обратно?

Я люблю проводить время наедине с собой. Могу куда-нибудь поехать одна. Сейчас, например, мы с молодым человеком и собакой переезжаем жить за город, и мне кажется, это тоже про меня. Я люблю людей. Люблю компании, люблю друзей. Но речь даже не про мероприятия, а про время с людьми, которых я выбрала и которые выбрали меня. Но при этом мне очень важно иногда побыть одной. Для меня совершенно нормально сказать: «Я пойду покатаюсь на велосипеде», или поехать одна в машине, включить музыку, петь какие-нибудь дурацкие песни и немного от всех отключиться. Это не значит, что у меня плохое настроение или что-то случилось. Мне просто нужно время для себя. И для меня это абсолютно нормально.

Как ты думаешь, в какой момент публичность перестает быть свободой и начинает ощущаться как уязвимость?

Когда даже самые обычные бытовые вещи становится трудно делать, потому что тебе кажется, что на тебя постоянно смотрят. На своем опыте могу сказать, что иногда мои друзья чувствуют это даже сильнее меня. Мы идем гулять, и вдруг кто-то говорит: «Мне некомфортно. Я вижу, как тебя узнают. Люди не подходят, ничего не говорят, просто стоят и смотрят». И я понимаю, что они тоже оказываются внутри этой ситуации. Иногда хочется просто расслабиться, побыть собой. Подурачиться. Пойти потанцевать. Выпить пива. Заниматься обычными вещами, которые делают все люди. Но ты начинаешь чувствовать определенную ответственность, особенно когда понимаешь, что для кого-то можешь быть примером. И в какой-то момент начинаешь загонять себя в рамки. Лично мне хочется, чтобы, если человек обращает на меня внимание, он видел лучшую версию меня. И поэтому иногда ты начинаешь себя ограничивать.

Слушай, а ты помнишь этот момент перехода? Наверное, это после «Герды» случилось? Или, может быть, раньше? Или это происходило постепенно?

Это случилось после «Трудных подростков». Потому что после «Герды» обо мне узнала индустрия. А если говорить именно про массовую аудиторию, которая у меня в основном молодая, то это произошло после «Трудных подростков». Изначально я очень переживала. У меня там появился персонаж, который в каком-то смысле был антагонистом, разрушительницей идеальных отношений. И люди писали мне не самые приятные вещи, не отделяя меня от моей героини. Я всё это пропускала через себя. А потом в какой-то момент подумала: если мне так пишут, значит, наверное, я хорошо сделала свою работу. Раз люди не разделяют Настю и Владу, значит, персонаж получился живым. Но ведь тот выбор, который совершает героиня, — это не мой выбор. Он написан сценаристами. Это были мои первые переживания, связанные с узнаваемостью. Потом люди начали подходить на улице, фотографироваться, говорить приятные слова. И могу сказать, что за всё это время я гораздо чаще сталкивалась именно с положительной реакцией. Очень приятно понимать, что то, что ты делаешь, нравится людям. Что удовольствие приносит не только сам процесс работы, но и результат. Я понимаю, что невозможно нравиться всем. Негатив тоже будет. Но мне кажется, что это чаще говорит о человеке, который этот негатив пишет. Потому что мы всё равно немного зеркала друг для друга.

Особенно интернет.

Да. Я вообще довольно эмпатичный человек. И, честно говоря, переживаю не только тогда, когда негатив пишут мне. Я переживаю, когда вижу агрессию в адрес других людей. Я сейчас не про конструктивную критику. Она может быть полезной. Я говорю именно про ситуации, когда человек просто решил выплеснуть свою злость или внутреннюю боль на кого-то другого. И когда я такое вижу, мне становится грустно. Потому что я понимаю: возможно, это тоже какая-то форма терапии для человека. Он пишет обидный комментарий, потому что внутри него самого что-то болит. Если бы это была именно критика, человек, скорее всего, выразил бы ее иначе. Более тактично. Или вообще прошел бы мимо.

Насть, что тебе тяжелее всего было проживать внутри этой роли? Постоянный страх? Постоянное напряжение?

Отсутствие баланса. Потому что практически не было ни одного дня, когда я не убегала бы от кого-то, кого-то не искала или не плакала. Я помню, как однажды приехала на съемочную площадку, зашла в гримерку и просто начала плакать. Без причины. У нас была прекрасная команда. Очень дружелюбная атмосфера. Я вообще не представляю, как такой сериал с такой тяжелой темой можно было бы снимать в негативе или конфликте. У нас всё было хорошо. Режиссер (Алексей Кузмин-Тарасов. — Прим OK!) создал очень теплую атмосферу на площадке. И я помню, как сидела и плакала, говоря: «Я не могу это объяснить. У меня всё хорошо. В жизни всё хорошо. Вы все ко мне прекрасно относитесь. Нет никакой причины». Но, видимо, за время съемок психика настолько расшаталась от постоянного проживания этих эмоций, что организм просто таким образом выпускал пар. Я плакала и говорила: «Сейчас это пройдет. Сейчас пройдет». Но остановиться не могла. Съемки действительно были тяжелыми. И я очень благодарна Лёше за поддержку. Это огромный талант режиссера — собрать вокруг себя людей так, чтобы все цеха и вся команда стали опорой друг для друга. Не только как профессионалы, но и как люди.

Насколько быстро удалось подключиться к героине? Или это происходило постепенно?

Мне кажется, постепенно. До начала съемок мы много встречались с Лёшей. Были читки. Были репетиции. Были очень долгие ансамблевые пробы с моими основными партнерами. Мы много разговаривали. Лёша пробовал со мной разные актерские методики. И, честно говоря, подключение было непростым. Потому что сама тема очень тяжелая. И как человеку, мне совершенно не хотелось погружаться в эти переживания. Я бы соврала, если бы сказала, что легко вошла в предлагаемые обстоятельства и с радостью нырнула в эту историю. Нет. Примерять на себя такую судьбу и думать о том, что подобное могло бы произойти на самом деле, было довольно тяжело.

Насколько хорошо ты чувствуешь людей, близких по духу? И когда тебе предлагают какой-то проект, на что ты опираешься внутри себя? Часто ли слушаешь себя?

Людей я чувствую довольно хорошо. Мне кажется, я очень редко ошибаюсь в людях. Другое дело, что иногда я не слушаю себя в эти моменты. Бывает, что внутри сразу возникает ощущение: что-то не так. Но потом начинаешь себя уговаривать: «Да ладно, неважно». Хотя обычно эти первые ощущения оказываются верными. Я довольно быстро понимаю, будет ли мне легко с человеком или нет. И дело даже не в том, плохой человек или хороший. Просто мы либо совпадаем внутренне, либо нет. Что касается проектов, для меня обязательно должен случиться какой-то внутренний отклик. Какой-то драйв. Наверное, именно за это я так люблю свою профессию. Когда выходишь после съемочного дня и думаешь: «Блин, как же было классно». От самого процесса получаешь невероятное удовольствие. И неважно, какой это жанр и насколько сложная сцена. Это похоже на ощущение после просмотра фильма, который тебя по-настоящему захватил. Мне нравится сам процесс. Когда можно подурачиться. Когда можно вложить в сцену какие-то собственные переживания. Когда чувствуешь партнера. Когда понимаешь, что он не существует отдельно от тебя в кадре, а действительно играет вместе с тобой. Когда между вами рождается что-то живое. Очень важно чувствовать, что режиссер тоже верит в эту работу. Что ему не всё равно. Что он находится рядом с нами, а не просто пришел, дал задачу и ушел. Мне важно чувствовать его вовлеченность. И, конечно, важен сценарий. Если я начинаю читать материал и меня захватывает история, это уже большой плюс. Если присутствует хотя бы что-то из этого, я могу согласиться на проект. А если совпадает всё сразу, это вообще счастье.

Часто такое случается?

Сейчас реже, к сожалению. В начале пути такое происходило чаще. И я помню, что практически в каждом интервью говорила: «У нас была потрясающая команда. Всё было так классно». Наверное, кто-то мог подумать, что я просто говорю дежурные вещи. Но это была правда. Мне действительно нравилось то, в чем я снималась. И нравился результат. За это время проекты были очень разными. Где-то я ошибалась. Но для меня важно, чтобы хотя бы что-то из того, о чем я сказала, присутствовало. Потому что если внутри ничего не откликается, я просто перестаю верить в проект. И тогда мне становится очень тяжело. Особенно если я вижу, что режиссер искренне любит эту историю. Потому что я не умею обманывать людей. Я не могу смотреть человеку в глаза и говорить: «Это гениально», если сама так не думаю. Мне кажется, в таком случае просто нужен другой артист. Который почувствует этот материал по-настоящему. Которому эта история подойдет. Который сможет полностью ей отдаться. Потому что я не смогу быть честной ни перед собой, ни перед этой работой.

Сегодня мы существуем сразу в двух реальностях — в онлайне и в офлайне. Как тебе кажется, где человек сегодня более настоящий? И насколько часто тебе самой хочется исчезнуть из поля чужих взглядов?

Хочется исчезнуть достаточно часто. (Улыбается.) Но мне кажется, что настоящий человек существует и там, и там. То, что я показываю в социальных сетях, — это тоже часть меня. Просто одна из граней. Мы ведь все очень разные. Я могу быть серьезной. Могу быть смешной и дурачиться. Могу быть женственной. А могу надеть рабочую одежду и таскать шкаф или собирать мебель. И всё это тоже я. Мне не хочется загонять себя в какие-то рамки. Но при этом полностью открываться в медиапространстве и рассказывать о себе абсолютно всё мне тяжело. Это мой личный выбор. Я просто делаю так, как мне комфортно. И мне нравится, что сейчас я уже хорошо понимаю: невозможно понравиться всем. Невозможно всем угодить. Поэтому я выбираю делать то, что приносит удовольствие мне самой. Если мне хочется снимать несерьезные ро- лики — я снимаю их. Если хочется чего-то серьезного — делаю это. Мне кажется, самое главное — понимать, как хорошо именно тебе.

Есть ли у тебя ощущение, что за последние несколько лет ты сильно изменилась? И если говорить про сегодняшний период, то он больше про спокойствие и найденный баланс? Или все-таки про движение вперед?

Да, я чувствую, что изменилась. Мне кажется, я немного повзрослела. В хорошем смысле. Я стала спокойнее. Нашла какой-то баланс. И перестала обманывать себя и убеждать в том, что мне нравятся вещи, которые на самом деле не нравятся. Раньше я могла заставлять себя куда-то идти, с кем-то встречаться, делать что-то через силу и говорить себе: «Это надо. Это обязательно принесет свои плоды». А сейчас понимаю: если мне это не приносит удовольствия и я буквально заставляю себя это делать, то ничего хорошего из этого не получится. Но при этом я довольно четко понимаю, чего хочу от жизни. Какие у меня цели и планы. И опять же, это про баланс. Не про крайности. Не про то, чтобы закрыться от мира и никому не отвечать. А про умение слышать себя.

Насколько быстро исполняются твои желания? Вот появляется какой-то импульс, мечта. Как быстро это происходит?

По-разному. Иногда быстро. Иногда нужно пройти большой путь. Через желание, через действия, через ошибки, через отчаяние, грусть, переживания, поддержку близких, через вторую попытку. К сожалению, у меня нет волшебной палочки, которая исполняет желания. Но я точно знаю, что мечтать нужно. Потому что мечты потом превращаются в путь. И еще я поняла одну важную вещь: не всегда результат имеет самое большое значение. Очень важен сам процесс. Сам путь. Важно перестать жить только ожиданием исполнения мечты и научиться получать удовольствие от дороги к ней. Потому что часто сама мечта находится именно в этом пути.

Настя, есть ли у тебя ощущение, что кино для тебя — это способ лучше понять людей? Или все-таки саму себя?

Наверное, и то и другое. Мне кажется, за время работы в кино я очень развила свою эмпатию. Я стала гораздо внимательнее смотреть на людей. Наблюдать за тем, как они себя ведут. Пытаться понять их чувства и переживания. Не проходить мимо. Для меня кино стало еще и способом терапии. Способом проживать свои эмоции. Причем не только тяжелые. Радость тоже. Когда я читаю сцены своей героини, смотрю на ее поступки, на выборы, которые она совершает, я всё время задаю себе вопросы: «А как бы поступила я?», «Что бы я сделала в такой ситуации?», «Какой путь выбрала бы?». И через это лучше понимаю саму себя. Понимаю, какой я человек. Чего хочу. Где мои границы. Потому что раньше я очень часто злилась на людей. Думала: «Почему вы меня не понимаете?» А потом осознала: как люди могут меня понять, если я сама не всегда понимаю, чего хочу, и не всегда говорю об этом вслух? Поэтому я очень благодарна кино. И как актриса. И как зритель. Потому что многие фильмы действительно на меня влияют. Я продолжаю думать о них после просмотра. Перевариваю их. Размышляю. Мне интересно примерять на себя ситуации, которые никогда не происходили в моей жизни. Представлять, как бы я поступила. Что бы делала. Сейчас мне, например, стало интересно смотреть фильмы, связанные с воспитанием детей.

Почему?

Не знаю. Наверное, потому что мне это стало интересно как тема. У меня есть младший брат. Мама рассказывает какие-то ситуации из школы. Он звонит мне, задает вопросы. И я понимаю, что не родилась с готовым навыком объяснять какие-то вещи. Мне хочется искать этот язык общения. Пытаться понять. Находить подход. Наверное, поэтому я начала больше задумываться о подобных историях. Особенно после того, как стала переходить от подростковых ролей к более взрослым. Появились другие темы. Другие вопросы. В том числе вопросы материнства. И мне стало интересно исследовать их через кино.

Насть, если убрать шум интернета, чужие взгляды и ожидания, какая ты на самом деле?

Добрый человек. Очень импульсивный. У меня может быть семь пятниц на неделе. Сегодня я могу захотеть красные стены, а завтра решить вообще переехать. Но при этом я человек, на которого можно положиться. Я могу не созваниваться с друзьями и семьей каждый день. Но если что-то случится, я буду одной из первых, кто окажется рядом. Мне хочется верить, что я справедливый человек. Хотя, конечно, недостатки у меня тоже есть. Как и у всех. Но вообще мне кажется, что наши недостатки часто являются продолжением наших достоинств. Например, кто-то долго принимает решения — зато лучше всё обдумывает. А я, наоборот, очень быстро принимаю решения. И всю жизнь придерживаюсь одной мысли: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. Во многом именно эта установка помогла мне добиться каких-то вещей и в профессии, и в жизни. Хотя, конечно, были ситуации, когда стоило бы чуть дольше посидеть, подумать и не принимать решение так стремительно.

Хочется что-то сказать напоследок? Может быть, что-то пожелать?

Мне кажется, каждый человек сам знает, чего хочет. Поэтому я бы пожелала что-то очень простое. Про семью. Позвоните маме. Позвоните папе. Это люди, которые любят нас больше всех. Возможно, не всегда умеют идеально проявлять эту любовь. Но они любят нас так, как умеют. И делают всё, что могут.

Текст: Алина Герман

Фото: Слава Новиков, Ирина Новикова

Стиль: Алекс Клоп, Илья Архангельский

Макияж и прически: Катерина Князева

Продюсер: Дария Вавакина

Ассистент продюсера: Влада Евсеева

Видео: Анастасия Черномырдина