Fargo: долго, дорого, обалденно

Фарго, можешь вспомнить самый первый трек, который дал тебе понять: ты можешь создавать музыку, которая будет звучать везде?

В 2016 году я выпустил песню «Лишь слова». Она попала в саундтрек сериала «Измены» и в чарт iTunes и Apple Music — пусть и на 70‑е место. Для меня тогда это было вау: я понял, что могу выпускать песни, которые залетают в топ. После этого ко мне начали обращаться артисты — многие хотели такой же звук, как в моей композиции.

До этого ты уже занимался музыкой. С какими амбициями начинал?

Сначала я был пианистом — учился играть на фортепиано. Потом понял, что просто играть — недостаточно, нужно петь. Начал петь под фортепиано, но вскоре осознал: исполнять чужие песни — не то, чего я хочу. Захотел реализовывать свое. Сочинял песни за клавишами, собрал группу — мы играли фанк и соул. Затем я решил углубиться в мастерство аранжировки. В то время был популярен рэп — G‑Unit, 50 Cent. Я начал учиться создавать музыку под запрос рынка. Оказалось, что современный продакшн строится больше на подборе звуков и простых мелодиях, чем на знании музыкальной грамоты. Это открыло для меня мир аранжировки и битмейкинга.

У тебя есть базовое музыкальное образование?

Да, я окончил музыкальную школу по классу фортепиано. Но высшего образования не получал.

Насколько важно высшее музыкальное образование в современном российском шоу‑бизнесе, особенно для саунд‑продюсера?

Вообще не важно. Сейчас идет быстрая смена жанров, стриминговый режим. Бесполезно «зашивать» в трек сложную гармонию — люди не успевают в нее вникнуть. Время быстрого контента, время простых решений, построенных на том, что люди воспринимают проще и лучше. Глубокие музыкальные знания уже не нужны. Но (!) при этом база из глубоких знаний позволяет острее видеть тенденции и спрос.

Это деградация рынка или естественное развитие?

Не позитивное, но естественное. Это как с кино: люди смотрят Reels, а не полнометражные фильмы. У них нет времени и фокуса. Всё меняется очень быстро. Это просто жизнь и ее развитие, хотя упрощение налицо.

Были ли у тебя музыкальные ориентиры, которые сильно повлияли на тебя как на саунд‑продюсера?

Для меня библия музыкального продюсирования — карьера Майкла Джексона. Он стал основой моего музыкального вкуса. Еще в детстве мне ставили Queen и The Beatles, но они не цепляли так, как Майкл Джексон — он был более танцевальный и страстный. Также большое влияние оказал продюсерский дуэт The Neptunes и Фаррелл Уильямс. В нулевые он делал почти все хиты того времени. Оттуда пошла моя идея: я должен быть не просто музыкантом, а медийной фигурой — участвовать в клипах артистов, делать коллаборации и разбираться в визуальной составляющей.

Из российской музыки мне нравилась поп‑музыка нулевых — «Гости из будущего», «Рефлекс», «Блестящие». Тогда продюсирование было на серьезном уровне: в аранжировках играл целый оркестр, живые духовые и ударные. Сейчас таких ресурсов у артистов нет.

Как тебе удается, имея западный музыкальный вкус (с главным ориентиром в лице Майкла Джексона), внедрять в музыку настоящий русский нерв — и делать хиты?

Всё дело в умении работать со своим эго. Моя задача на российском рынке — не порадовать себя, а дать людям то, что сделает их жизнь приятнее. Иногда я делаю то, что, как мне кажется, нужно аудитории. Например, работа с Аней Немченко — хороший пример. Это максимально не моя музыка, но я чувствую ее и чувствую ее аудиторию и готов реализовывать. Главное — результат.

Есть ли работы, которые ты создавал чисто ради денег и за которые тебе стыдно?

Бывало, приходили люди с мешком денег и просили сделать что‑то определенное. Видение у них было, скажем так, специфическое. Я делал — это моя работа. Но таких заказов беру всё меньше и меньше. В начале карьеры было много проектов с непоющими «звездами» — это были этапы, которые, наверное, нужно пройти.

Когда ты почувствовал основной вал заказов и признания на рынке?

Думаю, после трека Godzilla. До этого меня знали локально, а после — начали узнавать на улицах. Еще старт дал Reels с этим треком: он набрал на 4 миллиона просмотров больше, чем ожидалось, и привел 20–30 тысяч подписчиков в соцсети — тогда у меня было всего 30 тысяч. Это дало толчок развитию в соцсетях.

Были артисты, чьи предложения тебя удивили и обрадовали после обретения широкой известности?

Например, Наташа Королёва. «Маленькая страна» — песня из детства. Еще был крутой опыт работы с Тимати на проекте «Песни». И недавно я подружился с Бастой — это тоже огромный кайф.

Какой своей саунд‑продюсерской работой ты особенно гордишься?

Сейчас я работаю на такой скорости, что не успеваю оценить лучшее из сделанного. Но мне нравятся некоторые электронные релизы, например, работа с Эрикой Лундмоен в альбоме «22» — такой, чтобы я сам хотел его слушать.

Расскажи о запуске лейбла Fargo Music. В чём его идея?

Fargo Music — дистрибуционная компания. Она создана, чтобы я мог отгружать свой каталог и сотрудничать с блогерами. Хочу вытаскивать их на свой кабинет, но лейбл не только для блогеров — он для всех моих коллабораций: артистов, инфлюенсеров, продюсерских проектов. Сейчас я собираю команду артистов, которых буду развивать. Планирую работать с ними по контрактам 360 — с полным менеджментом. Вижу себя в роли продюсера, который понимает, как развивать артиста в долгосрочной перспективе.

Какое место Fargo Music займет на рынке в ближайшие 3–5 лет?

Думаю, это будет бутиковый лейбл. Не бесконечный поток релизов, а отборные проекты: продюсерские инициативы, коллаборации с артистами. Планирую, что там будет появляться самое свежее и интересное в жанре поп‑музыки.

Планируешь выводить артистов или себя на международный рынок?

Меня привлекает тюркское направление: Турция, Узбекистан, Казахстан, Ближний Восток, Индия. Америка и Европа уже насыщены крупными лейблами. А вот Бразилия тоже интересна, но у меня пока мало экспертизы в этом направлении. Моя текущая задача — научиться делать качественный контент для российской аудитории и монетизировать его. Запустить 2–4 успешных проекта, которые будут зарабатывать деньги в текущих условиях.

Возможно ли полноценное развитие музыки в России с учетом нынешних законов и ограничений?

Законы не ограничивают музыку напрямую, они касаются текстов: мата, оппозиционных высказываний, пропаганды запрещенных веществ и организаций. Для меня это не критично — я пишу про любовь, чувства, красивые мелодии и танцы. Но в целом я за открытость и прозрачность в творчестве.

Давай поговорим о проекте «Дорогой дневник». Как он появился, почему встал на паузу и что происходит сейчас?

В 2021 году я решил создать свой рок‑проект. На волне популярности «Пошлой Молли» и других коллективов я захотел предложить что‑то в жанре рок. Изначально мы делали более агрессивную музыку, но пришли к меланхоличному инди‑звучанию, которое сейчас в топе у группы. В 2022 году проект встал на паузу: участницы разлетелись по разным странам, были внутренние разногласия. Одна из девушек решила сосредоточиться на семье. Но за 4 года аудитория группы не ушла — даже выросла на Яндекс Музыке. У них есть верная аудитория, которая их любит. Я решил вернуть проект для них. Сейчас у меня есть команда, ресурсы и желание реализовать этот проект — я  набрал новый состав. ДНК группы сохраняется, но новая песня «Диктатор» получилась чуть более бунтарской и рок‑н‑ролльной.

И напоследок: три слова, которыми ты мог бы описать свой творческий путь?

Долго, дорого, обалденно.

Текст: Денис Орлов