Сати Спивакова: голос призраков

Сати, что для вас стало ключом к роли фру Алвинг? Вам знакомо это ощущение, когда живешь будто по чужому сценарию?

Знакомо, как каждому нормальному человеку. В течение жизни у всех, мне кажется, бывают периоды, когда приходит осознание, что нужно стать творцом своей судьбы. Один из ключей к роли — это именно осознание, что, принимая мораль, навязываемую социумом, мы запрещаем себе жить свою единственную жизнь.

Вопреки названию, «Призраки» — это не про мистику, а про тени прошлого, скрытую вину, подавленные чувства. Каких «призраков» вы чувствуете в своей героине сильнее всего?

Все вышеперечисленные! Фру Алвинг носит в себе и нереализованное счастье любящей и любимой женщины, и мрачные секреты заведомо несчастливого брака, и чувство вины за ложь.

Есть ли у вашей героини шанс на освобождение — или она уже слишком глубоко внутри своей «конструкции»?

Ибсен оставляет нам открытый финал, что очень современно даже для сегодняшнего театра, что уж говорить о конце XIX века. Но... даже когда все иллюзии разрушены, человек может найти выход и начать жить в новой реальности.

Спектакль поставлен по пьесе XIX века. Что в этой истории сегодня звучит особенно остро — сильнее, чем во времена Генрика Ибсена?

Мне кажется, что гениальность таких авторов, как Чехов и Ибсен, заключена именно в том, что актуальность поднимаемых ими вопросов во все времена — на острие человечного бытия. Чего только стоит вопрос права выбора человека на эвтаназию!

В спектакле много про «казаться». Как вы относитесь к этому в жизни — к необходимости соответствовать некоему образу?

Если честно, это самое важное — вилка между «быть» и «казаться». Когда между этими состояниями дистанция укорачивается до минимума, наступает гармония с самой собой.

Можно ли, по-вашему, прожить всю жизнь честно? Или мы все в какой-то степени играем роли?

Можно и нужно честно играть роли. Это если ты артист. В жизни же, по-моему, невозможно всегда быть самим собой, бывают разные ситуации. И вообще, что есть честность? Если, скажем, тебя предает близкий человек и ты вдруг встречаешь его где-то в общественном месте, воспитание и достоинство не позволят тебе подойти и влепить ему пощечину, хотя это было бы честно. И вот ты начинаешь играть роль — что тебе всё равно, или другую роль — что перед тобой незнакомец.

Актерская профессия ведь тоже в некоторой степени про обман, про самообман. Вы погружаете себя в предлагаемые обстоятельства, присваиваете себе чужую историю и чужой характер. Насколько глубоко у вас происходит это погружение? Легко ли выходите из роли? Есть ли у вас какой-то ритуал, чтобы снять с себя энергетику героини?

Я бы заменила слово «обман» на слово «игра»! Дети, играя в принцев, врачей, учителей, искренне верят в то, что делают. То же и артисты. Что касается меня, то, думаю, публике виднее. Но, безусловно, погружение происходит. Это такой невидимый процесс, долгий, подробный, когда день за днем роль зреет внутри тебя, свербит, саднит, нашептывает, чем бы ты ни был занят. Даже когда в процессе работы над новой ролью спишь, она как-то проговаривается во сне. После спектакля никогда не могу сразу отключиться, засыпаю очень поздно. Отвлекает обычно какой-нибудь хороший фильм.

Есть ли роли, которые меняли вас не только как актрису, но и как человека? Новая роль из таких?

Каждая роль не меняет, а скорее дарит новые ощущения, делает очевидным то, о чем раньше я и не подозревала. Фру Алвинг — одна из таких ролей. Она многому учит меня в профессиональном и человеческом аспекте.

В «Призраках» вы играете женщину, чья жизнь построена на компромиссах. А много ли вам приходилось идти на компромиссы в реальной жизни — личной и профессиональной?

Приходилось, конечно, как и всем, хотя я очень стараюсь избегать компромиссов. Компромиссы разбивают ощущение внутренней цельности.

В последнее время в театре популярны именно камерные форматы, диктующие почти кинематографическое существование артистов. Помогает ли вам в этой ситуации опыт работы в кино — в плане достоверности существования на малой сцене, контакта со зрителем?

Я очень люблю спектакли камерного формата, существование в пространстве, когда ты отделен от зрителей незримой линией на полу, но при этом слышишь их дыхание, видишь глаза. В кино нет этого ощущения.

Только-только прошел сериал «Князь Андрей», впереди детектив — «Околоточный». И всё это историческое, костюмное кино. Насколько вам интересно погружение в разные эпохи?

Безумно интересно! Это особый азарт, когда появляется возможность дать волю фантазии и перенести себя в другую эпоху!

Какую роль в создании образа для вас играет костюм? И были ли в вашей карьере костюмы, которые произвели на вас особое — эстетическое — впечатление?

Костюм — важнейшее слагаемое успеха роли! В «Князе Андрее» у моей героини невероятно красивые костюмы, и они сразу создавали ощущение эпохи. Но сейчас я влюблена в свои костюмы из «Призраков», созданные талантливейшей Марией Даниловой.

Вы много лет ведете программу «Сати. Нескучная классика», взяли огромное количество интервью. Есть ли у вас секрет, как за гримом, костюмом, выстроенным образом разглядеть реального человека и показать его зрителю? И нужен ли вообще этот «фокус с разоблачением» в отношении известных людей?

В «Нескучной классике» нет цели «разоблачить», мы изначально придумали такой формат, при котором каждое интервью — это попытка показать героя с той стороны, с которой его еще не видели. Мой главный секрет — в любви: каждый гость программы в момент съемки — самый важный для меня человек.