Дмитрий Харатьян и Гарик Сукачев

Оба опаздывают на встречу, добираясь до клуба «Кино» с разных концов Подмосковья. Первым появляется Дима, почти следом — Гарик. По-мужски обнимаются и тут же с жаром начинают обсуждать московскую погоду.
Дмитрий Харатьян: Гарик, я выехал на полтора часа раньше и все равно опоздал. Наши дороги — это что-то возмутительное!
Гарик Сукачев: Да нормально, зима же! Я вообще спокойно отношусь к пробкам.
Д.Х.: А еще выпал снег… Неожиданно. (Смеется.) Все начали резко бороться с повышенным снежным покровом.
Г.С.: Это какой-то бред. Я удивляюсь, когда кто-то говорит, что минус двадцать — это страшно холодно. Московская зима, о которой давно мечтал, вдруг, как счастье, обрушивается на тебя, а все вокруг начинают причитать: «Ужас, мороз!» А ты думаешь: «Как здорово, наконец-то как в детстве! Детишки могут в снежки играть». [0]
Д.Х.: Конечно, кощунственно так говорить, но меня успокаивает то, что практически по всей Европе такое же стихийное бедствие. Представляешь, каково им, бедным, было под Ла-Маншем? Из-за сильного снегопада люди практически 20 часов просидели в тоннеле в кромешной темноте. И никто не извинился перед ними, денег не заплатил… Кошмар!
Г.С.: Если бы мне было 25 лет и у меня было бы с собой нормально вина и девчонок, мне было бы по фигу.
Д.Х.: Конечно, это же приключение! (Смеются оба.) А в 50?
Г.С.: Еще вина и женщин!
Д.Х.: В два раза больше! Мне очень понравилось, как в фильме, посвященном твоему юбилею, Макаревич сказал: «Я через этот рубеж уже прошел. Ничего такого страшного там нет». А у тебя какие ощущения? Вот ты проснулся утром — и тебе уже 50… Что-нибудь изменилось?
Г.С.: Я видел, как у моих близких друзей, не буду называть имена, были кризисы. Именно в 50. Один мой очень близкий товарищ где-то год был сам на себя не похож. А я абсолютно ничего не заметил. Планы остались те же самые, заботы и проблемы — тоже. Жизнь течет своим чередом. Для меня цифры всегда были очевидной глупостью. К тому же, нам все говорят, что мы выглядим моложе своих лет.
Д.Х.: И это несмотря на то, что мы приложили массу усилий, чтобы так не выглядеть! (Смеется.)
Г.С.: И потом… У нас маленькие дети. Они бодрят. Это возвращение к тому времени, когда твоя старшая дочь и мой старший сын были детьми. Годы бегут вспять.
Д.Х.: Да, молодеешь от них. Еще есть расхожая фраза: «Человеку столько лет, на сколько он себя ощущает». И это действительно так. Я считаю, что у того же Макаревича сейчас абсолютный расцвет. Конечно, внешне он выглядел моложе, но у меня сложилось ощущение, что сейчас он свежее, открытее. Кстати, когда я был у тебя на концерте, обратил внимание, что ты тоже заряжаешь публику необыкновенно. У тебя этот магнетизм был всегда.
Г.С.: У меня просто батарейки такие…
Д.Х.: А как тебе кажется, ты изменился за это время? Чем похвастаться можешь? Я вот бросил пить. Категорически. (Смеется.) И курить, а это очень влияет на сознание. В моем случае особенно, потому что я физиологически к курению не приспособлен. Я себя не просто плохо чувствовал, когда курил, а мог даже упасть в обморок. Я сейчас не пропагандирую здоровый образ жизни, просто мне курение мешало. А если говорить про характер, я стал более терпимым и, наверное, мудрым.
Г.С.: Да ты всегда был терпимым!
Д.Х.: Это я по отношению к себе был терпимым! (Смеется.)
Г.С.: Я считаю, что характер человека не меняется. Со временем черты, присущие тебе, либо обостряются, либо смягчаются. И это зависит от многих факторов. Прежде всего от семьи. Становясь старше, человек или противостоит традиционной модели семьи, или ее повторяет. Но то, о чем ты, Дим, говоришь, о методе проб и ошибок, этот путь проходил каждый из нас. Мы таким образом узнаем, что нам противопоказано в жизни, и учимся делать осознанный выбор. Но молодость, она на то и молодость, чтобы пробовать и ошибаться. Но характер у человека не меняется ни-ког-да. К сожалению, он просто с годами портится. (Улыбается.)
Д.Х.: Но не в нашем случае. Мне кажется, я стал не то чтобы более благостным… Просто стал лучше. (Смеется.) Может, потому, что нашел то, что приносит мне радость. А может, потому, что многое в жизни устаканилось. Это уже не тот мир, который пробуешь на вкус, цвет, запах. Появились какие-то приоритеты, акценты расставлены, и ты наслаждаешься тем, что действительно приносит удовольствие. Вот это ощущение радости — это для меня и есть счастье. Гарик, а ты помнишь наше знакомство? Я вот отлично помню.
Г.С.: Я тоже.
Д.Х.: Это был 1990 год, Питер, «сквозь дымовую завесу…»
Г.С.: Дмитрий Вадимович, ты всегда это так красиво рассказываешь, в красках, потому что для тебя это было неожиданно. А для меня обыкновенно!
Д.Х.: Ну уж не настолько неожиданно… Я не был таким рафинированным. (Смеется.) Просто выглядел таким. У меня тогда была первая зашивка — второй год не пил. Я снимался в Питере, жил в гостинице «Советская». И мне позвонил твой тогдашний директор Дима Гройсман, известный человек в шоу-бизнесе, и сказал: «Я директор Гарика Сукачева, он остановился в этой же гостинице, ты не мог бы подписать для него фотографию?» У тебя, Гарик, то ли соседка, то ли знакомая была поклонницей «Гардемаринов». А когда я оставил автограф, Дима предложил: «Заходи к нам, я вас с Гариком познакомлю». И вот открываются двери номера люкс, а там… Ничего не видно, дым стеной, гвалт… И сквозь него я слышу твой голос: «Давай подходи, покурим, выпьем». А я весь такой правильный…
Г.С.: Ты сильно испугался. Ты же не знал, что такое наркотики.
Д.Х.: Ну, наркотиков там не было…
Г.С.: Нет, наркотиков там было много. (Смеется.) Помню, ты сослался на то, что занят, и быст-ренько сбежал.
Д.Х.: Я почувствовал себя белой вороной.
Г.С.: По-моему, я в трусах перед тобой стоял… В цветочек... Ими и смутил тебя. А вот подружились мы спустя два года, на пароходе.
Д.Х.: О да, романтическая была встреча!

МАРИНА ЗЕЛЬЦЕР

ПОЛНОЕ ИНТЕРВЬЮ ЧИТАЙТЕ В ПЕЧАТНОЙ ВЕРСИИ ЖУРНАЛА ОК!