Маргарита Мамун: «Саша сделал мне предложение так, как никто еще никому не делал»

Прошлым летом гимнастка Маргарита Мамун стала олимпийской чемпионкой. А в конце года пловец Александр Сухоруков сделал ей предложение.

Фотография: Игорь Павлов

Предсвадебные хлопоты, поиск «того самого» платья — как проходит подготовка к важному дню, Рита рассказала ОК!

Надо сказать, что Александр очень эффектно предложил вам руку и сердце — на Олимпийском балу, в окружении журналистов, встав на одно колено... Долго, наверное, готовился.

Для меня-то это стало большой неожиданностью. Накануне мы отдыхали на Алтае десять дней, и ничего. А тут прилетаем в Москву, практически с корабля на бал...

Неужели он никак себя не выдал?

Я заметила, что за пару дней до отъезда Саша вдруг стал как-то нервничать. Я заподозрила неладное, но решила, что не буду задавать лишних вопросов. (Смеется.) Он же вообще хотел сделать предложение прямо на сцене, во время награждения. Но ему не разрешило руководство Олимпийского комитета. В итоге всё получилось намного лучше — по-домашнему, без лишних людей (кроме прессы, конечно). Но журналисты, видимо, тоже были нужны. Здорово вышло, я удивилась и растрогалась. Как потом выяснилось, Саша, оказывается, еще до поездки на Алтай попросил моей руки у моей мамы, кольцо у нее оставил. А я-то гадала, чего мама так волнуется перед балом?..

А Саша угадал с размером кольца? У мужчин с этим часто бывают сложности.

На самом деле после победы на Олимпиаде ко мне подошли из комитета со связкой колец разных размеров — как раз для изготовления тех самых памятных перстней, которыми нас награждали на балу олимпийцев. Саша в этот момент был рядом. Я примерила и громко сказала: «Пятнадцать с половиной. Саша, ты запомнил?» (Смеется.) Он ответил, что запомнил, но в итоге всё равно забыл. Прошел месяц, и он мне говорит: «Знаешь, я хочу сделать тебе предложение как-то необычно, как никто еще никому не делал...» Я своим девчонкам об этом, естественно, рассказала, но прошел еще месяц, потом второй. Девчонки интересуются, а мне нечего сказать. Они предположили, что, может, он не знает размер кольца. «Сашка, — говорю я при встрече, — если ты забыл мой размер кольца, можешь меня спросить». (Смеется.) У меня очень маленький размер, и он признался, что тяжело было найти такое кольцо — исколесил всю Москву. В итоге купил в магазине около дома.

У ваших родителей такая романтическая история знакомства: папа приехал в Россию из Бангладеш, встретил здесь вашу маму… Когда в семье есть красивая история любви, и самой хочется какой-то сказки.

Да, это правда. Но главное — не особенная история любви. Самое главное, что в моей семье особый уклад. Я всегда была такой семейной, серьезной, в каком-то плане, возможно, даже старомодной, потому что родители мне своим примером показывали, что отношения надо строить раз и на всю жизнь. У Саши такая же история, поэтому мы с ним схожи во взглядах на семейную жизнь, вообще на отношения между мужчиной и женщиной.

Ваш тренер Амина Зарипова как-то сказала в интервью, что у вас в семье не принято громко разговаривать. Она рассказывала, что первое время, когда звонила вам, думала, что разбудила вас.

Да, она постоянно об этом спрашивала. Это у меня такая привычка — говорить тихо, особенно по телефону. Папа никогда не повышал голоса, и мама тоже. У нас все вопросы решались и решаются спокойно. Когда ты повышаешь голос, ты делаешь это от своего бессилия. Потому что, если ты хочешь донести свою точку зрения так, чтобы тебя услышали, ты делаешь это спокойно.

Как же вы тренировались? В зале же жесткие условия в этом смысле.

Было тяжело. Когда я в семь лет пришла в зал (а там было много народу, очень громко звучала музыка на одном и на другом ковре, и тренеру приходилось еще и перекрикивать эту музыку), я ужасно испугалась и заплакала. Решила: всё, больше не пойду... Но со временем перестала реагировать так остро, спорт все-таки воспитал во мне характер. Я и сама теперь могу вспылить. (Смеется.) Друзья иногда, если я слишком эмоционально на что-то отреагировала, говорят: «Рита, это ты вообще?» Но такое редко случается. Амина Василовна говорила, что она пыталась разбудить во мне спортивную злость, но в итоге, мне кажется, так ее и не разбудила. Может быть, только немножко и только уже в олимпийский год, когда было особенно тяжело. Я тогда единственный раз в жизни психанула: кинула мяч и ушла из зала.

И что сделала Амина Василовна?

Мы поговорили, успокоились... Все были на нервах. А я в папу: держу всё в себе, стараюсь свои душевные волнения никому не демонстрировать. И благодаря, возможно, Амине Василовне у меня потихоньку эмоции начали выходить наружу. Помню, она всё время повторяла мне на тренировках: «Говори мне, не молчи, Космодемьянская ты, что ли?» (Смеется.) Вот и Саша меня тоже постоянно просит не молчать, а рассказывать ему обо всем, не копить обиды.

Рита, вам, наверное, с самого детства говорили, что вы особенная?

Конечно, много у кого папа из Бангладеш?! У меня, например, нет отчества. Но если серьезно, то это не я, а скорее мой папа был особенным. Когда я подросла, то поняла, что ему пришлось преодолеть, какой внутренней силой он обладал, когда, приехав в другую страну с другим укладом, другой культурой, смог здесь адаптироваться, приспособиться... Ему же пришлось выучить чужой язык! Я постоянно к нему приставала: «Пап, на каком языке ты думаешь? На русском или на бенгальском?»

Вашего папы не стало сразу после Олимпиады, а у вас телесъемки, интервью… Мы тоже прошлой осенью делали совместный материал с вами и Аминой Зариповой. Надо сказать, что у вас невероятная сила духа: держались вы молодцом. Скажите, папа был знаком с Сашей, он одобрил ваш выбор?

Конечно. Он до Олимпиады спрашивал, какие у Саши намерения, переживал, как Саша ко мне относится — серьезно или несерьезно. Папа говорил, что Саше двадцать восемь, мол, ему пора заводить семью. Хотя папа (да и мама тоже) всё никак не мог поверить, что у меня есть жених. (Улыбается.) Я для них оставалась маленькой девочкой, да и всегда ею буду, мне кажется. Когда мы приехали после Олимпиады, я показала папе медаль, а потом мне пришлось уехать на награждение президента. Папа спросил: «Саша с тобой?» И всё. А потом папы не стало... Так что да, он очень переживал за меня, я же никогда не приводила парней домой, Саша был первым. Зашел такой двухметровый мужчина, а папа у меня маленького роста, но ничего, это им не помешало прекрасно пообщаться. (Улыбается.)

В нашем прошлом интервью вы говорили, что еще думаете, продолжать спортивную карьеру или нет, сказали, что хотите семью и много детей…

Наверное, это от того же восточного воспитания. Мой папа — седьмой сын у своих родителей. В Бангладеш огромные семьи, там так принято. И женщина, жена — она хозяйка, она воспитывает детей. И мне это прививалось с детства. Поэтому раз карьера у меня сложилась, то почему нет? Хотя окончательно насчет спорта я до сих пор не решила. Я продолжаю тренироваться, потому что резко бросать нагрузки нельзя. У меня ведь еще и показательные выступления есть, и мастер-классы.

Нельзя терять форму.

Нельзя. Поэтому в тренировочные периоды гимнастки и отдыхают не больше десяти дней. После десяти дней я уже умираю на тренировках, потому что очень быстро выхожу из формы. И вид спорта у нас такой... гибкий: десять дней отдохнешь — потом на шпагат не сядешь. Ну это я так, утрирую.

У вас сейчас предсвадебный мандраж, наверное, как у всех невест?

Да, хочется на всё плюнуть, уехать куда-нибудь вдвоем и там пожениться. (Смеется.) Я маму еще в детстве пытала, какая у нее была свадьба. Она мне долго ничего не рассказывала, а потом призналась, что прямо перед росписью их ограбили: папин свадебный костюм украли, вообще всё украли, что было. Поэтому им пришлось ехать в Бангладеш, где у них было традиционное индийско-бенгальское торжество: мама в сари, с точкой на лбу, с цветами... Было очень здорово — я как раз недавно пересматривала фотографии. И меня вдруг осенило: а может быть, нам с Сашей тоже уехать к морю? И позвать только самых-самых близких, кто будет готов бросить всё и прилететь к нам хоть на пару дней. Но это пока запасной план — план Б.

А что насчет плана А? Будет «всё как у людей», или вы против традиционных развлечений?

Из-за своего графика я всегда пропускаю дни рождения друзей, какие-то праздники, свадьбы. Я еще ни на одной свадьбе не была, поэтому у меня нет представления о том, как и что в принципе происходит. Но когда мы обсуждали с Сашей нашу свадьбу, он попросил меня, чтобы было без выкупов, без выпускания голубей, чтобы ему не пришлось меня красть. (Смеется.) Я же хочу как в фильмах видела: отец ведет дочь по дорожке к алтарю, всё в цветах...

...подружки невесты в одинаковых платьях осыпают молодых лепестками…

Нет-нет-нет! И такого у меня не будет. Будет одна подружка невесты, к алтарю меня поведет мама, или Филя, или Сашин папа.

А свадебный танец-то у вас будет? Песню выбрали?

Саша очень боится этого танца. (Улыбается.) Мы оба любим песню Селин Дион из «Титаника» — My Heart Will Go On. Думаю, танец будет какой-никакой, и мне не так важно, вальс или не вальс. Я не хочу мучить Сашу, не хочу водить его на репетиции. Как умеет, так и будет танцевать.

Дату свадьбы уже выбрали?

Мы думали про 31 августа, чтобы год прошел после того, как не стало папы... Ну и вообще, последний день лета — символично. Но и тут не без сюрпризов. Саше недавно позвонили, сказали, что надо проплыть с 28 по 31 августа. Я говорю: «Ты занят». А он отвечает: «Я проплыву и прибегу на свадьбу». Есть еще вариант 13 августа. 13 — мое счастливое число. 13 июля 2013 года мы познакомились с Сашей. И в том же 2013-м Саша стал чемпионом мира, а плыл по 13-й дорожке. Я, например, всю жизнь живу в доме с номером 13, и всякие такие вот вещи.

Значит, вы не суеверны. Вот и в нашей съемке вы примеряете свадебные платья, хотя говорят, что это плохая примета.

Я точно знаю, что если ты во что-то веришь, то это работает, а если не веришь — не работает. Если черная кошка перебежала дорогу (а я обожаю черных кошек), то я считаю, что это к удаче. Недавно меня просили дать интервью на тему спортивных суеверий. Я сказала, что мне не о чем будет говорить. Раньше, когда я была помладше, мне казалось, что если я пройду по той же дорожке, что и в соревновательный день, и повторю тот макияж, то снова выступлю успешно. Но это же полный бред. Успех зависит только от твоего эмоционального состояния — от того, как ты сосредоточен и абстрагирован. А платье я в любом случае пойду в магазин примерять... Очень хочу найти «то самое», а если не найду, то будем шить. Зато я знаю, какое у меня будет белье. (Улыбается.) Абсолютно точно Intimissimi. Сейчас у марки вышла свадебная коллекция, прямо как для меня специально — в белом цвете. Я же смуглая, мне белое идет. И Саше всегда нравится, когда я в белом.

А венчаться вы не планируете?

Пока не думали об этом. На самом деле из-за того, что мой папа мусульманин, а мама христианка, у меня с рождения, скажем так, не было определенной религии. То есть мама меня постоянно хотела покрестить, а папа говорил, что нам надо пойти в мечеть. В итоге мама меня покрестила, а папа в мечети сделал всё, что надо. (Улыбается.)

Рита, а вы уже успели пожить с Сашей вместе? Бытовые притирки не станут для вас неожиданным сюрпризом?

Мы стали жить вместе сразу после Олимпиады. Меня многие предупреждали, мол, вы пока жили только по две-три недели вместе, типа готовься. Саша тоже поначалу дергался, говорил, что у него друзья расходились из-за каких-то мелких бытовых неурядиц. Мне же надо будет готовить, а я не готовила никогда, а еще убираться и всё такое. И он боялся, что я могу со всем этим не справиться. Это был для меня вызов, так скажем. Но нет, слава богу, всё в порядке, и мне прикольно готовить, мне нравится вести наше маленькое хозяйство. Когда есть для кого стараться, это очень здорово.

Текст: Евгения Белецкая. Фото: Игорь Павлов

Стиль: Mishka. Ассистент стилиста: Елена Маясова Макияж: Анна Хоменко для Sorme Treatment Cosmetics Прически: Евгения Ленц



Загрузка...