Марианна Максимовская: «Многие думают, что мне уже сто лет»

Сегодня Марианне Максимовской исполняется 45 лет. Она отличный профессионал, ее телевизионные передачи — сплав мастерства и очень личного отношения к объекту внимания.

Фотография: Ирина Кайдалина
Новое на сайте
Звёзды
Все материалы
горячие новости
Все новости

И так на протяжении многих лет. Совсем недавно Марианна решила перевернуть эту страницу: закрыла свою авторскую программу на РЕН ТВ и вообще ушла с телевидения. Поступок неожиданный для многих, но не для самой Максимовской. В нашем разговоре мне меньше всего хотелось затрагивать профессиональную деятельность Марианны. Было желание понять, насколько ее экранный образ сильной волевой женщины совпадает с тем, какая она в реальной жизни. Оборотная сторона медали оказалась невероятно обаятельной и привлекательной.

Марианна, впервые я увидел вас в «Останкино», в рабочем кабинете на НТВ, в начале 90-х. Я тогда делал сюжеты для программы «Намедни» Леонида Парфёнова. Я не раз обращал внимание на то, насколько вы серьезная, сосредоточенная. Вот эта внутренняя собранность и структурированность, далеко не всем свойственная в молодости, — от природы, или все-таки дело в воспитании?

Вы меня, Вадим, как-то сбили с толку, потому что я себя тогда не позиционировала как собранную и структурированную. Целеустремленная — это да, я всегда понимала, чего хочу. Всегда была ответственность — тут родительское воспитание. Родители у меня как раз очень системные.

А кто родители по профессии?

Классическая московская интеллигентская семья. Папа из семьи военного: мой дед — боевой генерал, прошел всю войну, он один из первых в России кавалеров ордена Жукова, это высший полководческий орден. Еще Борис Николаевич Ельцин двадцать лет назад, к 50-летию Победы, вручил моему деду в Кремле орден Жукова. Я была молодым корреспондентом на НТВ и делала об этом сюжет. Это было очень трогательно. Папа же мой сугубо штатский человек, последние годы занимается логистикой. К слову, он одним из первых в России начал продвигать штрихкоды. Папа окончил МАИ, потом получил экономическое образование, в советское время работал в Госкомиздате, главным инженером в вычислительном центре, а в начале перестройки создал одно из первых в стране совместных предприятий — как раз внедрял штриховое кодирование. Мама — педагог, филолог, работала в МГУ. Я четвертое поколение женщин в нашей семье с высшим филологическим образованием. В МГУ на журфаке я окончила газетное отделение, в дипломе у меня написано «литературный сотрудник газеты», так что тоже могу сойти за филолога.

Я вот журналистикой хотел заниматься с детства, хотя окончил не журфак, а театроведческий факультет ГИТИСа. А как было у вас?

Мне очень верный диагноз поставили где-то в одиннадцать-двенадцать лет. Родители привели меня к подруге еще моей прабабушки — Елене Борисовне Козельцевой. Она была уникальным человеком с удивительной судьбой, работала в разведке, там как раз они с моей прабабушкой и познакомились, но это отдельная история. А вот в восьмидесятых Елена Борисовна работала в ректорате МГУ, и меня, еще девчонкой, привезли к ней на смотрины.

Смотрины в каком плане?

Родители пытались системно подойти к вопросу «распределительной шляпы», которая определила бы мои способности. Елена Борисовна в моей жизни стала этой самой «распределительной шляпой» Хогвартса (Хогвартс — вымышленное учебное заведение из «Гарри Поттера». — Прим. ОК!): она абсолютно точно поставила мне диагноз. Я интересовалась историей, читала всё подряд и взахлеб, было понятно, что я гуманитарий, а инженерная папина составляющая — не ко мне. Но был еще и характер, и как-то стало ясно, что филфак — факультет невест, как его называли, — тоже не про меня. Елена Борисовна, понаблюдав за мной вечер, сказала: «Нет, это не филфак, не истфак, а ярко выраженный журфак». В журналистике же характер, психотип, как сейчас говорят, действительно часто играет главную роль. В общем, первая моя публикация вышла, когда мне было лет четырнадцать, в многотиражке завода «Серп и молот»...

...а у меня — в 15 лет, в многотиражке завода «Калибр». Мы, Марианна, родственные души.

Конечно! Сначала многотиражная газета, потом взлет карьеры: «Пионерская правда», я даже что-то писала в «Комсомолку». Редактировала школьную стенгазету, которая называлась «Школьная правда». Можно понять, какое там было содержание: школу я заканчивала в 1987 году. Представьте, как раз первые годы перестройки, всё вокруг стремительно менялось. Я была комсоргом, правда, комсомол тогда тоже менялся на глазах, у нас была такая оппозиция к консервативной части учителей. Я, кстати, несмотря на оппозицию, была отличницей.

В этом я не сомневаюсь. Наверное, и спортом занимались?

Да.

В общем, комсомолка, спортсменка, красавица!

Насчет красавицы не уверена. Тут у меня не было сомнений, как в известном анекдоте, куда бежать — в сторону красивых или в сторону умных. Я совершенно осмысленно поступила на газетное отделение, хотя мне сразу предлагали идти на телевизионное. Считала, что я абсолютно нефотогенична. Потом, впрочем, выяснилось, что я телегенична. Это разные вещи.

Марианна со старшей дочерью Александрой / Фото: Ирина Кайдалина

А романы в школьные годы были, или такой серьезной девушке не хотелось тратить время на всякие «пустяки»?

Всё было, конечно. И романы тоже. Я очень общительная, у меня всегда были друзья, они очень важная часть моей жизни. С нашими с мужем ближайшими друзьями, несколькими семейными парами, мы дружим уже больше тридцати лет.

С мужем вы вместе учились в МГУ?

Мы учились на факультете журналистики, но на разных курсах. Василий про мое существование знал как раз от друзей, но познакомились мы уже на НТВ, буквально в первый месяц существования телекомпании, осенью 1993 года. Роман случился стремительно, как и всё в те годы. Уже новый, 1994 год встречали вместе. А вообще мы не только оба окончили журфак, но и жили в соседних районах Москвы, моя соседка училась с Василием в одном классе. Кроме того, он учился в школе номер 863, а я – в 864-й. Куча общих знакомых с детства. Представляете, Вадим!

Мистические совпадения. Вы с мужем как одно целое, это очевидно. Но есть ощущение, что он немножко в тени Марианны Максимовской. Может, потому что непубличный человек?

Безусловно. Это сложное испытание, которое мой муж с достоинством выдерживает все эти годы. Я ему и за это тоже очень благодарна.

А бывали какие-то трения по этому поводу?

Нет, представьте себе. Василий, если хотите, простил мне мой успех. И не просто простил, а очень много сделал для того, чтобы моя карьера состоялась. Он мне всегда помогал, поддерживал, давал советы. Он очень умный, у него собственная «Википедия» в голове: о чем ни спроси — всё знает. Друзья до сих пор, вместо того чтобы залезть в гаджет, по привычке спрашивают: «Вася, а это как? А это что?» И он сразу отвечает.

Чем Василий сейчас занимается?

Коммуникациями, PR, у него своя компания, и, если называть вещи своими именами, когда-то он из-за меня ушел из журналистики в PR. Два журналиста в одной семье — это тяжеловато, правда, а особенно когда они работают вместе, как мы когда-то. На НТВ мы сидели в одной комнате. Он и предложение мне сделал по дороге в столовую в «Останкино».

И вы сразу согласились?

Нет, на второй раз. Я решила подумать дня полтора. Первый раз, к слову, это тоже происходило в останкинской столовой.

Интересно, почему для столь важного дела будущий муж выбрал такое прозаичное место?

Очевидно, путь к моему сердцу лежал через столовую. (Улыбается.) Времени тогда ни на что не было, мы буквально жили на работе. Пошли пообедать по-быстрому, и Вася решил совместить образовавшееся свободное время с предложением руки и сердца. Но это было очень давно, просто при царе Горохе.

Марианна с младшей дочерью Женей / Фото: Ирина Кайдалина

Вы же до встречи с Василием уже были замужем. Старшая дочь родилась, когда вам исполнилось двадцать лет. Первый муж тоже был журналистом?

Да. Я очень привязчива. Выбрала и профессию, и представителей этой профессии. (Улыбается.)

И тоже служебный роман?

Скорее такой классический студенческий. Мы учились вместе в университете.

Каково это было — стать матерью в двадцать лет? Вы же изначально были нацелены на карьеру.

В общем, да. Я не брала академический отпуск, хотя училась на дневном отделении. Саша — сентябрьская. Я родила ее в самом начале 4-го курса и сразу пошла учиться. С первого дня ее жизни у нее была няня. Я сама тогда уже зарабатывала: давала уроки истории, была репетитором. Мне это нужно было, чтобы жить. На стипендию особо не разгуляешься.

Муж-студент тоже работал?

Да, тоже подрабатывал. Он достаточно быстро пошел работать в ТАСС, где и началась его журналистская карьера. Знаете, рождение дочери меня дико стимулировало.

То есть вы готовы всем выписать рецепт раннего материнства?

Нет-нет. Далеко не всем он подойдет. Представьте, мы жили в Орехово-Борисово, факультет журналистики — в самом центре Москвы, на Моховой, я работала в газете «Книжное обозрение» — ездила на «Рижскую», а еще писала статьи для разных изданий типа «Московского комсомольца». Постоянно надо было куда-то мотаться, не было же еще не то что электронной почты, но и факса с пейджером. Если у няни получалось, сидела с Сашей она, если нет, я отвозила дочку к своим родителям. На другой конец города, на метро. Вечером ее забирала, везла обратно на метро, или папа подвозил. Но в двадцать лет мне казалось, что жить так — это норма...

...в то время как подружки, наверное, ходили на танцы и еще только заводили романы?

Я знала, что такое клубы. «Молоко» знаменитое в Олимпийской деревне, куда вся продвинутая Москва тогда ездила. Я достаточно рано попала туда с приятелями, но поняла, что мне это не интересно. Я же из серии «а поговорить?». Мы ходили в гости, общались. А потом, что такое двадцать лет? Ты берешь ребенка под мышку и едешь куда-нибудь с друзьями.

Насчет воспитания дочери. Вам хватало времени на то, чтобы целенаправленно ею заниматься, или всё на ходу, на лету?

Тогда я была уверена, что всё в норме. Я вообще ответственный человек, в том числе и в материнстве. Я была сто пудов в этом уверена. Но когда у меня в сорок один год появилась вторая дочь, я, конечно, пересмотрела свои взгляды на то, как воспитывала старшую.

Старшая дочь сразу приняла Василия, когда он появился в вашей жизни?

Да. Она обожает его, говорит: «У меня нос как у папы».

А с родным отцом Саша общается?

Нет. Как-то так сразу получилось, не было никакого злого умысла или каких-то заговоров, просто так вышло. Вася заменил ей отца, с Сашиных трех лет он проводил и проводит с ней очень много времени, знает ее всякие тайны.

Фото: Ирина Кайдалина

Саше сейчас двадцать четыре, уже взрослый человек. Чем она занимается?

Окончила факультет журналистики, подтянула в Лондоне английский язык, сейчас работает в «Амедиа», она редактор, занимается сериалами, теле- и кинопроизводством.

Вы, наверное, как две подружки — при такой разнице в возрасте.

Конечно. У нас с мамой тоже небольшая разница, она меня в двадцать два родила. Так что мы и с мамой подруги. Никогда не было панибратства в отношениях, я всегда знала, что это моя мама, мне всегда было важно ее мнение. Вася надо мной смеется, когда я ей звоню даже из магазина, чтобы посоветоваться: «Мама, а как ты думаешь?» И с Сашей сейчас у нас такая же история. Она со мной советуется, а я с ней. Мы пережили ее переходный возраст, который начался достаточно рано, лет в четырнадцать, когда в ее жизни появились клубы, это был самый пик клубного движения. Она, как и я, очень общительная. В какой-то момент для нее общение стало важнее, чем, скажем, подготовка к поступлению в университет, и у нас, конечно, случались конфликты на этой почве. Мне тогда приходилось быть достаточно жесткой, ставить ультиматумы. Всегда, конечно же, были начеку мои родители и моя сестра, которые тут же изображали «добрых следователей», то есть ребенок был под контролем.

Дочка замужем?

Нет. У нее есть бойфренд, очень хороший молодой человек. Умный и воспитанный. Мне казалось, сейчас таких не бывает.

Судя по генам, можете стать молодой бабушкой.

Я бы очень хотела стать бабушкой. Мне кажется, я могу быть клевой, молодой и понимающей новое поколение бабулей. Мне, конечно, внука очень хочется. У меня две дочери, у моей мамы две дочери, у моей сестры дочка. У нас как-то одни девочки рождаются.

Фото: Ирина Кайдалина

Марианна, ваша младшая дочь родилась, когда вам был сорок один год. Далеко не каждая женщина решится на второго ребенка в этом возрасте.

Желание иметь второго ребенка у меня появилось существенно раньше, но по ряду причин не получалось его исполнить. Конечно, это уже было осознанное материнство. С появлением младшей дочери наша жизнь изменилась кардинальнейшим образом.

Это и понятно. Одно дело, когда тебе двадцать лет и всё только начинается, а сейчас уже есть карьера, и вообще всё гораздо фундаментальнее.

Дело не в этом. Ты начинаешь больше бояться за ребенка, ты по-другому себе представляешь процесс воспитания и собственную ответственность за дочку.

И кстати, есть риск залюбить такого долгожданного ребенка.

Согласна, и мне принципиально важно не избаловать младшую дочь, нашу Евгению Васильевну, как мы ее называем. Я часто об этом думаю. Старшую мы не баловали, мы ее просто любили, и всё. Да и возможностей совсем не было. А здесь другая история. Я слежу за собой, мужу сказала, маме, всех попросила: «Заметите первые признаки того, что ребенок избаловался, бейте меня по рукам».

Старшая дочь помогает в воспитании младшей?

Конечно. У сестер такая большая разница в возрасте. Если у меня осознанное материнство, то у Саши, если так можно сказать, осознанное сестринство. Она не сидит с Женей с утра до вечера, но у нее уже есть свой собственный подход к воспитанию сестры. Про клубы она, например, говорит: «Мама, я ее пускать в эти клубы не буду, как ты меня пускала».

Фото: Ирина Кайдалина

Строгая девушка! Марианна, вернемся к телевидению. У вас достаточно стремительно произошел взлет карьеры. Вы были психологически готовы к такому успеху?

Ничего стремительного не было. Я пришла на телевидение в августе 1991-го, сразу после путча. Я была в числе тех москвичей, которые вышли защищать Белый дом 19 августа. Как только это всё закончилось, мы с друзьями-студентами пришли на Первый канал, в «Телевизионную службу новостей», это был росток нового российского телевидения. Туда как раз пришел Михаил Осокин, мой первый учитель, пришел Олег Добродеев — человек, которому я во многом обязана карьерой. Это он меня принял на Первый канал, потом он вместе с Женей Киселёвым пригласил меня на НТВ, именно он предложил мне стать ведущей. Я много лет была репортером, делала сюжеты и для новостей, и для «Итогов». Потом вела утренние и дневные новости, потом был «Герой дня», уход с НТВ на ТВ-6, ТВС, прайм-тайм. Потом своя итоговая программа на РЕН ТВ — это уже спасибо Ирене Лесневской. Понимаю, что у людей создается ощущение, что я в «ящике» сто лет и что мне самой, собственно, уже сто лет. (Улыбается.)

Вы сразу занялись политической журналистикой. Это был осознанный выбор?

Абсолютно. Я приложила максимум усилий для того, чтобы переломить этот стереотип, мол, «если ты девочка, иди в департамент культуры, там и пиши».

А как вам удалось доказать начальству, что женщина может заниматься политической журналистикой?

В 1992 году специально ради этого я поехала на войну в Приднестровье. Привезла сюжет для «Итогов» Евгения Киселёва.

Неужели не было страшно ехать на войну?

А это, знаете, как с детьми. Сейчас я бы уже боялась существенно больше, потому что с тех пор была на разных войнах и уже знаю, что это такое, — не бояться там нельзя. А тогда, в двадцать два года... Двадцать лет — ума нет, я вынуждена эту банальную фразу применить к себе самой образца 1992 года. Тогда мне, конечно, казалось, что я невероятно хорошо представляю себе все возможные последствия того шага. Мне повезло, всё было нормально. С этого началась моя карьера: на меня обратили внимание как на человека, который может делать серьезные сюжеты.

Когда женщина занимается политической журналистикой, наверное, невольно появляются какие-то мужские черты характера.

Мужские черты характера не могут неожиданно появиться, с ними надо родиться, и это мой случай. Я из тех девочек, которые играли в машинки, в войну, я дружила с мальчиками, дралась, мы с папой клеили танки. Я играла в индейцев и ковбоев, выменивала на фантики эти тогда дефицитные фигурки. Куклы — не моя тема. Сашка в этом плане другая: у нее были куклы, она хорошо рисует. Она вообще всё умеет делать руками. А мои руки толком ни к чему не приспособлены, разве что могу бить по клавиатуре компьютера.

А что-то приготовить на кухне домочадцам?

Это точно не мое! И Василию я сразу об этом сказала. Он-то как раз любит готовить, а я — накрывать на стол. У нас у каждого свои обязанности.

Главное, что мужу нравятся такие правила игры... Марианна, в силу разных обстоятельств недавно вы ушли с телевидения.

Да. На данный момент эта история для меня закончилась. Почти тридцать лет все-таки трудового стажа, из них двадцать четыре года я на телевидении. Трудовая книжка у меня с шестнадцати лет. Сейчас действительно всё поменялось, осваиваю новую профессию. Тут — поплюю и постучу по столу деревянному, боюсь сглазить — мне, кажется, снова повезло: очень интересное дело. Я занимаюсь массовыми коммуникациями в самом полном смысле этого слова. Я вице-президент группы компаний «Михайлов и Партнеры». Это одна из старейших коммуникационных компаний в России, ей уже двадцать два года.

И что, совсем нет ностальгии по телевидению, по съемкам?

На данный момент нет, честно. В этом смысле я очень цельный человек: если занимаюсь каким-то делом, то отдаюсь ему полностью. Мне нравится то, что я делаю в «Михайлове и Партнерах», я сформулировала для себя серьезные, масштабные и интересные задачи. Всё рано или поздно заканчивается. Моя карьера на телевидении оказалась долгой, последние лет пятнадцать она развивалась вопреки той ситуации, которая складывалась в нашей профессии. Программа «Неделя» просуществовала одиннадцать лет, это программа-долгожитель. Так что когда мы ее закрыли, не было ни растерянности, ни апатии. Я вообще не склонна к эмоциональным срывам — в этом смысле я достаточно уравновешенный человек, я давно в своей профессии, живу рассудком.

Я вас слушаю, Марианна, и восхищаюсь тем, насколько вы внутренне свободная.

Я просто достаточно прямолинейный человек. Знаете, есть дурацкая шутка: врать надо правду. Это как раз про меня.

На чем сегодня вы делаете акцент?

На семье, конечно же, на новой работе, на друзьях. Стараюсь меньше переживать из-за политики. Вокруг происходит много плохого, но это глобальные процессы, повлиять на них я не могу. Телевизор включаю существенно реже, чем раньше, поскольку прежде смотрела его больше из профессиональных соображений. Не скрою, когда смотрю то, что сейчас у нас показывают по телевизору, накатывают разные эмоции, но я с ними борюсь. Например, обнимаешь ребенка, и становится... В общем, гармония возвращается. Я в каком-то смысле в большей степени и с большим удовольствием ушла в личную жизнь. Возможно, этот период закончится, но сейчас он в самом разгаре.

Новое на сайте
Звёзды
Все материалы
горячие новости
Все новости