Мигель: «Я не строгий, я просто говорю правду»

Известный хореограф, режиссер и наставник шоу «ТАНЦЫ» на ТНТ недавно представил в Москве иммерсивный спектакль «Вернувшиеся», который получился настолько успешным, что был продлен до конца мая. Пригласив OK! в свою танцевальную школу, Мигель рассказал, почему считает неприемлемыми служебные романы и зачем хочет отправиться на Кубу

Фотография: Ольга Тупоногова-Волкова

Хореограф Мигель вспоминает, что захотел говорить на языке тела, когда ему было всего четыре года. «Я ткнул пальцем в экран телевизора, где показывали балет «Жизель», и закричал: «Мама, хочу так же!» Всем стало ясно, куда пойдет ребенок, — рассказывает Мигель. — В пять лет я впервые попал на спектакль в Большой театр, после чего пересмотрел весь репертуар. А потом поступил в танцевальную школу — и закрутилось».

Его первым большим проектом на телевидении стал украинский «Майдан’s», который вошел в Книгу рекордов Гиннесса как самое масштабное телевизионное шоу. Потом Мигель работал как хореограф и режиссер-постановщик таких шоу, как «Рождественские встречи», «Хочу в ВИА Гру», «Один в один» и «Универсальный артист». Сейчас он уже четвертый сезон является хореографом и наставником в проекте «ТАНЦЫ», а недавно стал продюсером мистического шоу «Вернувшиеся».

Надо отметить, что это шоу в Москве стало одним из самых обсуждаемых. И для тех, кто его не успел посмотреть, появилась отличная новость: постановка продлена до конца мая!

Мигель, мне кажется, мужчина, который в качестве сферы деятельности выбирает танцы, рожден с каким-то внутренним пламенем…

Наверное, это пламя во мне есть, если я сплю по три часа в сутки и постоянно работаю. (Улыбается.) На самом деле сейчас я выживаю, такого ритма у меня не было уже давно. К современным танцам я вернулся, да еще так мощно, именно благодаря телепроекту «ТАНЦЫ». Но всё равно изначально я за идею, в первую очередь я создатель — люблю режиссировать.

Недавно ты как раз воплотил свои идеи как режиссер и продюсер в шоу «Вернувшиеся». Как ты считаешь, будет ли иммерсивный театр интересен российской аудитории?

Думаю, да, потому что это театр вовлечения, где зритель — полноправный участник происходящего. Многие уже приходят во второй раз. Обычно это видно по тем девушкам, которые с платьями надевают кроссовки. (Улыбается.) Они понимают, что за актерами нужно внимательно следить и быстро перемещаться по особняку.

В этом спектакле для меня ценна работа актеров как единого организма. Здесь важно чувствовать всё: декорации, свет, музыку, антураж, игру актеров. Для меня в этом спектакле главное — сильное «послевкусие». Бывает, что зритель только на следующий день или через неделю начинает выкладывать посты и говорить: «Наконец-то я очнулся и понял, что со мной произошло. Я в шоке и хочу прийти еще раз».

Помимо режиссуры, ты занимался в спектакле еще и хореографией.

Да, каждое движение — мое. У меня была непростая задача: пластические сцены нужно было поставить таким образом, чтобы люди не поняли, что перед ними танец, иначе вся магия этой постановки разрушится. Пластические сцены — это не хореография, это нечто другое, это симбиоз многих компонентов.

Когда ты стал заниматься именно современной хореографией?

Я вырос на классике. Когда я только начинал, современной хореографии в России еще не было. Я учился по роликам в интернете, по видеокассетам с Майклом Джексоном, записям с балетов, которые попадали мне в руки. Тогда я еще не знал, кто такие Матс Эк, Иржи Килиан...

Ты как-то старался выделиться из толпы, раз занимался современными танцами?

Нет, вообще нет. Я был абсолютно нормальным, обычным парнем: так же, как и все, слонялся по дворам. (Смеется.) Танцы же были моим внутренним миром. Я танцевал в зале, когда оставался дома один. У меня не было непонятных причесок или каких-то аксессуаров. Выделяться я начал только тогда, когда попал на профессиональную сцену.

С твоей яркой внешностью ты, наверное, никогда не страдал от недостатка девичьего внимания.

Внимания было немало, да. Правда, обычно от тех, от кого я абсолютно его не ждал. А те, чье внимание я хотел привлечь, говорили мне «нет». (Смеется.)

Мигель, в танцевальной сфере партнеры часто заводят романы. Как ты считаешь, это вообще приемлемо?

У меня, например, ни разу не было романа ни с партнершей, ни с кем-либо из общего танцевального окружения. То есть для меня это та грань, которую я не могу перейти. Да мне это и неинтересно: говорить с человеком на одни и те же темы я не хочу. А некоторые эту грань стирают, такие романы и заводятся быстро, и быстро заканчиваются. На моей памяти нет ни одной пары «долгожителей». В танцах всё легкомысленно.

Конечно, моя половинка должна что-то смыслить в танцевальном искусстве, но конкретно заниматься этой профессией — ни в коем случае. Мне кажется, это будет самой большой ошибкой, ведь в отношениях людей одной профессии всегда есть момент соревнования. Если человек не добивается таких же успехов, как и ты, то, как правило, возникает зависть. Людей, готовых быть союзниками не только в жизни, но и в творчестве, очень мало.

В проекте «ТАНЦЫ» многие считают тебя строгим наставником и судьей. Это действительно так?

Кто это сказал? (Смеется.) Я не строгий, я просто говорю правду. А какой тогда смысл в моей работе? Разве я должен каждый раз гладить участников по голове? В конце концов, кто им еще будет говорить правду? Я знаю, что все мои слова им очень пригодятся в дальнейшем. Я загадываю на будущее. Мое место здесь, моя работа такая, что я должен людей оценивать. Это ужасно, я ненавижу это, но что поделать. Вот и пытаюсь наставлять. (Улыбается.)

А как ты сам относишься к критике?

Давать оценку моей работе можно, занимаясь чем угодно, главное, чтобы у человека было чувство вкуса. И критику в данном случае я очень даже приветствую. Я самый сомневающийся человек из всех, кто живет на этой планете. Я всегда готов привести любого на свою репетицию, чтобы мне сказали, хорошо получилось или нет. Мне кажется, когда я закончу сомневаться в себе, закончу и с профессией. Собственного взгляда на себя со стороны мне недостаточно.

В своем Instagram ты часто подписываешь фото так: #командамигелякомандамечты. Почему ты считаешь свою команду лучшей?

Я не считаю ее лучшей, я считаю ее настоящей. К сожалению, зритель никогда не сможет увидеть тот процесс, который происходит у нас во время подготовки. Это всё происходит в атмосфере какого-то невероятного обмена информацией и энергетикой. А выражение «Команда Мигеля — команда мечты» употребляют все участники проекта «ТАНЦЫ». Они видят мое отношение к ним, чувствуют мою заботу. С большинством участников я постоянно на связи, потому что стараюсь заботиться о каждом из них, пытаюсь обеспечивать их работой, мы часто вместе проводим время, работаем в «PROТАНЦАХ» и танцевальных лагерях.

Успеваешь совмещать работу и личную жизнь?

Вообще нет. Меня даже собака дома не узнает. Не успеваю с ней вовремя погулять. Она сидит и ждет, когда я приду. И главное, понимаю, что я очень виноват перед ней, но ничего не могу поделать, у меня просто физически нет времени.

А с семьей часто видишься?

Свою маму я не видел уже целый месяц, хотя она живет в десяти минутах от меня. Вот недавно она приходила на премьеру шоу «Вернувшиеся». И то я успел только спуститься к ней и чмокнуть. Она всплакнула, сказала, что всё очень красиво и ей всё очень нравится, и я убежал.

Сейчас я понимаю, что не уделяю своей семье должного внимания. С одной стороны, мне стыдно, а с другой — я не понимаю, как жить по-другому. Сейчас, правда, планирую бросить всё где-то месяца на два.

Чем собираешься заняться?

Только семьей, только своими близкими людьми и только собой. Я полечу с мамой на Кубу, увижу всю свою семью. Со своим кубинским папой я познакомился, когда мне было тридцать лет, вот сейчас хочу увидеть и всю его семью, посмотреть, как они живут. После этого я полечу в Америку на целый месяц, а дальше всё будет зависеть от результатов моих переговоров по работе с «Вернувшимися» в Нью-Йорке.

Сколько времени планируешь провести на Кубе?

Целый месяц! Хочу посмотреть на этот замечательный остров и вкусить той кубинской жизни, которой мы никогда больше не увидим и не услышим, потому что Фидель Кастро, к сожалению, умер и скоро этот остров превратится в гипертуристическое место. Хочу успеть посмотреть всё: старые советские и американские тачки, образ жизни местных жителей. Хочу услышать плач по кубинскому вождю, потому что там до сих пор стоит этот гул. Хочу послушать латинскую музыку и вообще набраться сил. Мне кажется, эта атмосфера человеколюбия и доброты меня сильно вдохновит.

Текст: Кристина Леонова. Фото: Ольга Тупоногова-Волкова

Стиль: Полина Шабельникова. Груминг: Светлана Жидкевич