Алена Апина: «В моей профессии важно не только умение петь, но и умение хорошо выглядеть».

Певица пришла к хирургу Давиду Гришкяну, чтобы появиться на «Жаре» в Баку в идеальном облике — и поделилась с ОК! своим видением красоты.

Фотография: Н.Галич

Алена, вы готовитесь к важному для вас выступлению. Что для вас значит такая подготовка?

Все эти мероприятия, съемки — это очень сложно. Раньше мы спокойно могли выйти на интервью хоть в бигудях — и это было нормально. Тогда главным было не то, как ты выглядишь, а как красиво говоришь, ярко мыслишь. Сейчас же на любой съемке, да и вообще за пределами дома всегда надо хорошо выглядеть. И поэтому любой выход куда-нибудь из дома в публичное пространство для меня превращается в муку — ты же не знаешь, что тебя встретит. Что касается сценических вещей, тут другая ложка дегтя. Для того, чтобы на сцене выглядеть ярко и чтобы тебя видели, ты делаешь очень яркий грим: яркие румяна, скулы, глаза — чтобы люди с 20 и 30 ряда спокойно видели, что это не бледное лицо, а красивый артист. Этого же артиста они ловят после концерта и начинают фотографировать — а он вблизи перекрашенный и странный. Так что если я иду на съемку куда-то в фэшн-журнал, то продумываю и проговариваю с организаторами абсолютно все: как я должна быть одета, что это за съемка, какой свет, помещение и так далее. Вы понимаете, чем занята голова? У меня висит две недописанные песни, а тут я должна столько всего учитывать. Поэтому я всегда стараюсь быть готова ко всему.

Вы пришли к доктору, который действительно славится тем, что он делает: и косметологические процедуры, и аппаратные, и пластические. Почему вы решили довериться ему? Как вы поняли, что вот, «я хочу пойти на процедуру»?

Бывает, что вам перестает нравиться отражение в зеркале, но это временно. Это может быть из-за плохого настроения, негативных событий в жизни. А бывает, что все в жизни хорошо, а в зеркале — плохо. Вот с этого все начинается. Чаще всего самое простое — пойти постричься и поменять цвет волос. Это работает, но иногда и этого недостаточно. В моей профессии важно не только умение петь, но и умение хорошо выглядеть. Я переживаю за каждую морщинку, за каждое несовершенство. Не оттого, что я хочу быть похожей на подростка, молодящейся. Я хочу хорошо выглядеть и не разочаровывать своих поклонников.

То есть это такой момент удовольствия для своего собственного хорошего самочувствия?

Конечно. Как я могу нравиться кому-то, если я сама себе не нравлюсь? Кстати, насчет доктора Гришкяна. Я сейчас его увидела и подумала, что это какой-то рабочий прошел. И мне это понравилось. Есть такой стереотип, что пластический хирург должен быть весь сделанный, переделанный, одет с иголочки. А этот простой работяга: подбежал, и я поняла, что что-то в нем есть — и это подкупает. Мы познакомились, и он посоветовал, что сделать.

Аппаратную процедуру я так понимаю, да?

И аппаратные, и косметические. Мне сразу сказали после осмотра: «Здесь надо поправить, здесь неплохо было бы тоже...». Это огромный плюс, когда тебе не вешают лапшу на уши, мол, вы прекрасны, а говорят, как есть на самом деле.

То есть врачи в клинике вызывают доверие?

Еще какое!

Вы попробовали процедуру RF-лифтинга. Как вам?

Этот аппарат для радиоволнового лифтинга помогает разбудить, то, что спит. Со временем, с возрастом организм запасает — мол, ты что такой активный, иди расслабься, а мы запасемся. Люди начинают набирать вес и так далее. Замедляется метаболизм, потому что организм работает уже не на сжигание, а на сохранение. А этот аппарат — своеобразный будильник, который говорит организму: «Хватит спать, пошли работать!».

А вы уже пробовали подобную методику до этого?

У меня все достаточно спонтанно. Я не настолько зацикливаюсь на внешности, чтобы расписывать на пять лет вперед процедуры. Если я подхожу к зеркалу и понимаю, что что-то не нравится, тогда начинаю присматриваться к клиникам. А потом забываю, что мы там делали. Может быть, и делали RF. Знаете, как раньше делали татуаж. Ты ходишь такой весь красивый. А потом через несколько лет понимаешь, что лучше бы этого не делал. (Смеется.) Потому что технологии разные и начинается какой-то ужас: надо убрать старое, чтобы сделать новое. Поэтому если и делала, то сейчас, я думаю, уже другое поколение препаратов, уже совершенно другие средства. Поэтому даже если это тот же самый аппарат, то здесь они более современные, новые, поэтому по-другому работают.

Еще доктор Рубенович сказал, что предложил вам процедуру для тела.

Да, как бы мы ни хорохорились, что бы мы ни делали, всемирное тяготение или возрастные изменения невозможно избежать. Есть, конечно, люди, которые удаляют себе всякие части тела, ничего не едят и весят столько же, сколько и в свои 18 лет. По-моему, это безобразно с точки зрения эстетического восприятия. В моей жизни очень много спорта, я много хожу. У меня два раза в неделю танцы, персональный тренер, который со мной занимается, хороший доктор, который следит за моим здоровьем: кровь, гормоны — все это просто как у космонавта. Однако быстротечность времени невозможно отменить. Поэтому как ни стараешься, все равно там подвисает, тут нарастает и так далее. Тело — это живой организм, оно живет соответственно каждому возрасту. Поэтому прибегание к таким процедурам — это никогда не лишнее. Ты может ничего не есть, можешь постоянно заниматься спортом, но возраст 45+ никогда не превратить в 18 лет, что бы ты ни делал. А этот аппарат обещает по крайней мере, что глазам будет не так больно от возрастных изменений. И эта возможность поднимает настроение.