Евгений Стычкин: «Быть взрослым востребованным артистом очень удобно»

В Instagram Евгения Стычкина в последнее время можно найти немало любопытных кадров со съемок. Вот он в роли вождя пролетариата, а вот уже в седом парике и в камзоле петровских времен. 

Фотография: Ваня Березкин
Новое на сайте
Звёзды
Все материалы

«Бетховен? Марат? Дантон? Андерсен? Кого бы сыграть?» — спрашивает Евгений у своих подписчиков. Конечно же, Стычкин иронизирует. Ему лучше других известно, что он может исполнить любую роль.

Мы с Евгением встретились в Петербурге, где он снимается параллельно в двух проектах (всего в работе у актера сейчас сразу четыре картины). В мистическом сериале канала ТВ-3 «Гоголь» Стычкин играет провинциального чиновника Бинха — «большого человека из маленького города», где происходят загадочные ритуальные убийства. Тут вам и ведьмы, и утопленницы, и, конечно, любовь и кровь. Одним словом, триллер по мотивам произведений Гоголя с Гоголем же в главной роли.

Евгений, задам вам самый простой вопрос: почему вы согласились на эту роль?

Егор (режиссер Егор Баранов. — Прим. ОК!) снимает меня уже в пятой своей картине, и каждый раз мои герои очень разные и не имеют ко мне никакого отношения. И когда Егор и Александр Цекало еще на этапе переговоров на пальцах объясняли, каким будет проект, я с удовольствием согласился в нем участвовать, не читая ни сценария, ни контракта.

Если вас спросят, зачем нужно посмотреть триллер «Гоголь», что вы ответите?

Во-первых, его стоит увидеть хотя бы потому, что у нас ничего подобного еще не снимали. Во-вторых, потому что это талантливо. В-третьих, потому что так — по две серии в кинотеатрах — ничего никогда не показывали. И вообще мне нравится готика в кино, артист Саша Петров, голые прекрасные белокожие ведьмы и черти с рогами — я бы посмотрел.

Ваш персонаж Бинх с первого своего появления в кадре вызывает улыбку. Он ходит в смешной треуголке петровских времен, хотя на дворе уже другой век. И в том, как он с хлебом-солью встречает высшее руководство из столицы, угадываются наши порядки, которые высмеивал и Николай Васильевич. Перед вами стояла задача сделать такой собирательный образ провинциального бюрократа?

Нет, такой задачи мне никто не ставил. Впрочем, кино должно отражать жизнь. Тем более кино о Гоголе. Так что там каждый найдет отражение того, что ищет. Если Бинх вызвал у вас улыбку, значит, мы совсем по-разному видим мир. Впрочем, вы посмотрели только первую серию, а для того, чтобы лучше понять моего героя, надо смотреть дальше. Это только в начале Бинх простоватый чиновник из маленького села, который встречает руководство словами: «Прошу ко мне, стол накрыт, отдохнете с долгой дороги...» Мало-помалу вы начинаете понимать, что это человек, который лишь волею судеб оказался в этой деревне на окраине Полтавской губернии и там загнил, как всё, что попадает в болото... Понемногу он откроется и удивит вас.

Давайте чуть подробнее поговорим про эстетику этого проекта. Все-таки о Гоголе хотя бы некоторое представление у зрителя есть. И вот он приходит в кино и видит, что Николай Васильевич, наш великий писатель, на хуторе близ Диканьки борется с нечистой силой...

Вы хотите спросить, не перевернется ли Гоголь в гробу, когда проект выйдет на экраны? Не перевернется.

Когда речь идет об экранизации Гоголя, всегда есть опасность удариться в лубок и начать снимать деревню, сало, казаков и прочее. Чтобы говорить со зрителем современным языком и быть востребованным, нужно придумывать новые формы, создавать мир, в котором эта история могла бы существовать. И если смотреть на это глазами оператора Сергея Трофимова, у нас есть все шансы на успех.

Наверное, на этих съемках было немало импровизаций? Все-таки нечасто эстетика картины позволяет «похулиганить».

У нас группа на площадке довольно молодая, поэтому на съемках, да, был такой элемент баловства, шалости: Егор за монитором то смеялся, то приходил в бешенство. И несмотря на то что сценарий прекрасен, мы порой относились к нему как... к поводу для того, чтобы фантазировать. (Улыбается.) Особенно сильно смеялись на похоронах. Егору на день рождения пели в кадре песню и танцевали, а потом доиграли сцену. Она вошла в монтаж.

Сейчас на часах полночь, у вас только недавно закончилась смена, а вы бодры и веселы. Ощущение, что вы в комедии снимаетесь! Или это команда такая попалась заводная?

Всегда при выборе проекта самое главное — драматургия и команда. Сейчас стало не так важно, в полнометражное кино тебя приглашают или в телефильм, телефильм из шестнадцати серий, из восьми или из четырех. А вот что играть и с кем — это большой вопрос. Режиссер и актеры становятся твоей компанией на три, а то и на пять месяцев. Мы ведь работаем не только на результат. Это наша жизнь. И в этом смысле не стоит идти на компромисс, другой жизни у нас не будет.

Давно вы позволили себе выбирать проекты по душе?

Это не я себе позволил. Это жизнь мне позволила. (Смеется.) Судьба довольно давно стала предлагать мне достаточное количество проектов на выбор, чтобы я мог расставлять приоритеты самостоятельно. Мне повезло. Возможность делать то, что хочешь, — огромное счастье. Это действительно везение. Ну и немножко работы, конечно.

Вы сказали, что это уже пятая картина Егора Баранова, в которой вы снимаетесь. Это упрощает вашу работу с ним или усложняет?

Давайте начнем с того, что любой актер — это набор умений, набор штампов. У актера, который талантлив и опытен, их больше, чем у того, кто послабее. Почему мне всегда интересно работать с Егором? Он уже настолько хорошо меня изучил, что, когда я пытаюсь выдать нечто, что у меня уже отработано, он сразу же говорит: «Нет, нет, нет, это уже было, дай мне что-нибудь еще». (Смеется.) Он не дает расслабиться. И это вынуждает меня копаться еще глубже в закоулках собственной души (там, куда самому не всегда хочется заглядывать), чтобы вытащить то, что еще никому и никогда не показывал. (Улыбается.)

А часто бывает, что вам надели парик, треуголку, вы пару часов подождали, пока начнут снимать сцену, а ее в итоге не сняли?

Уже не бывает. Поэтому-то быть взрослым востребованным артистом очень удобно: никто не хочет тратить твое время зря. Наоборот, все хотят максимально тебя замучить. Тебя скорее привозят на площадку и двенадцать часов из тебя выжимают все соки. (Улыбается.) Ну ничего, у нас соков много.

Вы сейчас снимаетесь в фильме «Троцкий», где играете Ленина. Съемки тоже проходят в Петербурге?

Да, буквально бегаю через дорогу.

Много нового вы в себе открыли, когда вживались в образ вождя — человека, перевернувшего историю?

Невозможно взвалить на себя груз ответственности за деяния человека, который жил много лет назад. И не нужно. Ведь независимо от того, какую роль он играет в истории, он прежде всего человек. И, по сути, ничем не отличается от остальных. Он может быть хуже, лучше, талантливее или бездарнее, но он такой же. Он так же пьет чай, ест, ругается. Я играл Лермонтова, Пушкина, Махно, Сталина играю в театре (да, у меня тот еще наборчик героев)... Так вот, когда играешь большой исторический персонаж, есть опасность сыграть свое представление о его гранитной славе или его преступлениях. А нужно играть просто человека. Даже если твой герой демон и черт, которым, на мой взгляд, был Ленин, ты вынужден, обязан его оправдывать. Поэтому я несколько раз отказывался играть Владимира Ильича, но я не так сильно его боялся, как стоило. (Смеется.)

Почему вы отказывались? Сложная роль — это же всегда вызов.

Во-первых, я на него не похож. У него есть калмыкская кровь, а у меня много чего намешано, но ничего монгольского нет. Я не хотел носить никаких масок, поэтому мы с Мариной Красновидовой, гениальным гримером, долго искали, мучились, а в итоге она нашла какой-то штрих — и мы отпрянули от зеркала: получилось так похоже, что даже противно. (Улыбается.) Во-вторых, когда я готовлюсь к роли, мне каждый раз удается найти ключ к персонажу через эмоцию — через гнев, страх, любовь, страсть, ненависть, а тут найти этот ключ мне не удавалось. Мне кажется, что Ленин — это такая абсолютная чернота, такая антиэнергия. Нет, ничего человеческое ему не чуждо и вообще он живее всех живых, как мы с детства знаем... Мне кажется, что феномен Ленина заключается не в мести, не в ненависти, а в абсолютном пренебрежении к ценности человеческой жизни и другим общечеловеческим ценностям. Вообще все вожди революции были очень крутыми ребятами. Только очень-очень страшными.

Сталин, Ленин… Как вам удается выходить из роли тиранов?

Алкоголь. (Смеется.)

Вы слишком спортивно выглядите для этого.

Приходится совмещать. Выпил, а потом немножечко йоги. (Смеется.)

На самом деле для выхода из роли есть разные актерские приемы, манки. Например, ты скосил рот, как это делает твой герой, — и вошел в образ. Марлон Брандо так играл Вито Корлеоне. Перестал скашивать рот — вернулся к себе. Если на пальцах объяснять, то примерно так. Ну и потом, кто вам сказал, что я из этих образов выхожу? Я их ношу в себе теперь. (Смеется.)

Наверняка, как и любой актер, вы перфекционист. Часто вы бываете довольны своей работой?

Никогда. Но я всегда принимаю то, что делаю. Я так бьюсь за персонаж на площадке, порой даже параноидально стремлюсь к перфекции, что потом я должен отвечать за результат. Конечно, ты всегда понимаешь, что можно было что-то сделать по-другому, но кино не театр и возможности переделать что-то нет. А если действительно что-то в своей работе не кажется прекрасным, можно всегда обвинить продюсера, режиссера, монтаж, девушку из буфета. Типа это им нужно было всё сделать по-другому.

Ну да, все знают, как надо играть в футбол!

Конечно! Кстати, у меня сейчас есть предложение как раз сыграть тренера нашей сборной, того, кто, по идее, должен больше всех знать, как нужно играть в футбол.

Сыграете?

Думаю, нет.

Почему?

Потому что я не знаю, как нужно играть в футбол. (Улыбается.)

Вы много снимаетесь, зачастую съемки идут параллельно. У вас бывают выходные? Чем вы занимаетесь в свободное время? Мяч, я так понимаю, не гоняете.

Когда-то, когда в моем графике случались длительные каникулы, я изнывал, переживал по этому поводу, не знал, чем себя занять. (Улыбается.) Последние два с половиной года я снимаюсь непрерывно, и, хотя это большая радость для меня, это утомляет. Я мечтаю месяца на четыре остановиться, взять и уехать в какое-нибудь путешествие. Думаю, что для меня — и как для артиста, и как для человека — это очень нужный опыт. Но пока, видимо, не дозрел. А так у меня бывает разве что два-три свободных дня в месяц. Я жадный до работы.

И как вы проводите свободные дни?

Семья. Семья включает в себя и домочадцев, и собак, и вино, и друзей. Если выходных больше двух, то путешествие и просто...

...выспаться?

Нет, выспаться — нет, нервы ни к черту. (Смеется.) Я стараюсь в это время поглощать. Напитываюсь информацией, эмоциями... У нас такая профессия, что приходится много отдавать, поэтому нужно это всё где-то восполнять. В выходные я смотрю кино, читаю книжки, хожу в музей, в театр, общаюсь с родными, любимыми и доверенными людьми, от которых получаю массу положительной энергии, «пью их кровь». Чтобы потом всю ее взять и на вас потратить.

Новое на сайте
Звёзды
Все материалы