Евгения Лоза: «Я человек, который легко идет по дороге, приготовленной ему судьбой»

Актриса Евгения Лоза верит в то, что от подарков судьбы отказываться нельзя. Поэтому, когда ей предложили роль в русско-турецком сериале «Восток — Запад», который выходит на канале «Домашний», Женя согласилась не раздумывая. ОК! поговорил с актрисой о том, как ей пришлось выучить турецкий язык и почему она никогда не заводит служебных романов  

Фотография: Дмитрий Журавлев
Новое на сайте
Звёзды
Все материалы

Женя, со своим турецким партнером по съемочной площадке фильма «Восток — Запад» вы говорили на английском?

Конечно. И он, и я за это время подтянули свой английский. Но в основном мы общались на смеси английского, русского и турецкого. В кадре Аднан говорит на турецком, а я на русском. Вот это очень непросто.

То есть вам пришлось выучить турецкий язык?

Без этого не обошлось. (Смеется.) Пришлось выучить какие-то фразы. Поначалу, когда мы снимали в России и мне приходилось говорить по-турецки, для меня это было настоящей каторгой: просто набор букв, я совершенно ничего не понимала. Когда наступил этап съемок в Турции, многие слова я уже знала, и мне было проще.

А сколько продолжались съемки в Турции?

Несколько дней в Стамбуле и месяц в Бодруме. Но основной блок снимали в Киеве.

Удалось в Турции совместить работу с отдыхом?

К сожалению, отдохнуть не получилось. Но могу сказать, что работать в таких пейзажах было одно удовольствие. Хотя и сложности тоже были. Мы приехали в Турцию в разгар лета, в самую жару. Одно дело в такую погоду отдыхать, а другое — работать. Не всегда получалось поесть, выспаться, отдохнуть там, где были кондиционеры. Всё время стояла жуткая жара. У нас даже техника выходила из строя, а некоторые члены съемочной группы даже теряли сознание.

А как вы перенесли такую жару?

К счастью, до обмороков дело не дошло, потому что у меня был свой вагончик с кондиционером и ко мне все приходили остывать. (Улыбается.)

Зато после таких съемок вас, наверное, уже не посещали мысли о том, что нужно поехать в отпуск на море?

Честно говоря, нет. Мне хотелось уехать куда-нибудь в лес, в осеннюю погоду...

Женя, каково это — играть любовь с партнером, который не говорит по-русски?

В принципе, любовь — это ведь не слова и не действия, это желание касаться. Это то, что передается через глаза... А в актерской игре нам помогало знание материала, с которым мы работаем. Слова были лишними... (Смеется.) Но конечно, было сложно. В первую очередь еще и потому, что мне необходимо было не только учить свой текст, но и знать текст своего партнера. Приходилось уточнять слова, после которых нужно было выражать те или иные эмоции, потому что, когда говорил Аднан, я уже ничего не слышала, у меня в голове была только одна мысль — не потерять нить и правильно вступить, отреагировать...

Интересно, а не сложно играть, когда твой партнер по площадке так хорош собой?

Наоборот, я люблю красивых людей и получаю от общения с ними настоящее эстетическое удовольствие. (Улыбается.) Признаюсь, я не смогу влюбиться на съемочной площадке. Я четко разграничиваю персонажей и реальных людей.

То есть для вас служебные романы невозможны в принципе?

Конечно, от этого никто не застрахован. Я не утверждаю, что у меня холодный рассудок и я запретила себе влюбляться на работе. Просто пока этого не происходило. Мне все-таки нужен мужчина более земной профессии. Если я выбрала творческий путь, то мой мужчина должен твердо стоять на ногах и держать меня как воздушный шарик за ниточку. Два человека, парящие в облаках, — это слишком. (Смеется.)

Женя, я знаю, что вы в этой картине играете маму. Для вас это уже становится доброй традицией. А вы сами помните, сколько экранных детей произвели на свет?

Надо посчитать! (Смеется.) Я, конечно, сомневаюсь, что эта сыгранная мной мама будет похожа на меня в роли мамы в жизни. Это придуманный образ, зависящий от обстоятельств. Играть маму в кино несложно, но очень страшно — все-таки чужие дети. У меня чуть не случился настоящий нервный срыв, когда пришлось брать на руки десятидневного малыша да еще и купать его. Я искренне не понимаю родителей, которые отдают своего ребенка на съемки, ведь актеры могут случайно нанести вред этому хрупкому существу. Пожалуй, это единственная сложность в съемках с младенцами.

А если дети постарше?

Тогда главное — настроить ребенка на рабочий лад. Бывают детки капризные, хулиганы, но мне с ними все-таки удается находить точки соприкосновения.

Женя, а ваши родители не спрашивают, когда же вы подарите им внука?

Ну, с мамой и папой у нас этот вопрос давно закрыт. В целом все понимают особенности моего характера, профессии, поэтому сейчас уже относятся к этому спокойно.

А что это за особенности характера?

Я очень своенравная и самодостаточная. Если девушка не вышла замуж до двадцати пяти лет, то ее претензии к будущему избраннику возрастают. Но пока, видимо, я не встретила того самого мужчину, который мне нужен. Все мои родственники и друзья знают, что у меня не было цели поскорее выскочить замуж и родить ребенка. Если этого еще не случилось, значит, я пока не нашла своего человека. Все это понимают и не дергают меня.

Мне кажется, если вы решили что-то сделать, то вас уже ничто не остановит. Или я ошибаюсь?

Я человек, который легко идет по дороге, приготовленной ему судьбой. У меня до сих пор всё шло очень гладко. В профессии так же. С самого детства я знала, чем буду заниматься. Для меня это было естественно, без каких-то особых усилий. Бывают истории, когда девушки из провинции приезжают в Москву, в первый год не поступают в институт — идут работать, через год поступают и в результате становятся актрисами. Я переехала в Москву с родителями из Луганской области, окончила здесь школу, сразу поступила в театральный институт, начала работать. Всё случилось само собой.

Тем не менее попасть в Школу-студию МХАТ не так-то просто.

То, что меня приняли, просто большая удача. Не могу сказать, что я, например, была хорошо подготовлена. Когда я поступала в институт, то вообще не имела представления, что такое театр. До этого был какой-то кружок самодеятельности. В Школу-студию МХАТ меня брали с условием, что я за полгода избавлюсь от говора. Руководитель курса Константин Аркадьевич Райкин сказал, что всё хорошо, но если говор останется, то нам придется попрощаться. Я занималась с лучшими педагогами Москвы, а вечером приходила домой, где все разговаривали на суржике. Я умоляла родителей: «Давайте я с вами буду заниматься?» Приносила им книжки, показывала, как и что нужно делать, но, естественно, всё было бесполезно. Мне потребовалось еще целых два года, чтобы моя речь стала чистой.

Женя, вы первая актриса в семье?

Первооткрыватель. (Улыбается.) Хотя уже после того, как я определилась с профессией, однажды, пересматривая фотографии своей покойной бабушки, папиной мамы, случайно обнаружила среди них снимки, на которых она изображена в костюмах, на сцене. Мне никто об этом не рассказывал, но, как оказалось, бабушка выступала на сцене местного театра. А я, сколько себя помню, постоянно устраивала концерты у бабушки в деревне, писала сценарии, ставила мини-спектакли... С десяти лет я уже работала в местном театре, мы делали спектакли, проводили елки и выступали на всех городских праздниках. Родители-инженеры надеялись, что ближе к одиннадцатому классу я перегорю и выберу себе «более достойную профессию».

Они относились к этому как к хобби?

Они меня отговаривали. Не считали актерство серьезным занятием. Но всё произошло так, как хотелось мне.

Я посмотрела вашу фильмографию: сниматься в кино вы начали еще на первых курсах института. Педагоги нормально к этому относились?

Нам, конечно, не разрешали сниматься. Самые первые съемки пришлись на период летних каникул. Я согласилась, потому что мне сказали, что они закончатся к началу учебного года. Но съемки есть съемки, всё затянулось, мне пришлось объясняться с Константином Аркадьевичем. Он был очень недоволен. Но потом нужно было выбирать — работать или учиться. В итоге пришлось бросить институт. Я считаю, что все-таки основные азы были получены на первом-втором курсах.

Сейчас не думаете, что надо бы доучиться?

Честно говоря, нет. Первые годы я чувствовала нехватку теории и практики, понимала, что я неготовый продукт. Но на протяжении всех этих лет я уходила со съемок с каким-то багажом, мне доводилось работать с такими актерами, режиссерами и художниками, что недостающий опыт каждый раз восполнялся. Так что, думаю, нет, учиться я не хочу.

А к мнению коллег, с которыми вы работаете, прислушиваетесь?

Мне кажется, артист, который перестает прислушиваться, — это либо уставший артист, либо закончивший развиваться. Как взрослые артисты могут у меня поучиться, так и я учусь у них. И надеюсь, что не прекращу это делать ни при каких обстоятельствах.

Когда мы с вами общались в прошлый раз, вы признались, что мечтаете купить квартиру в Москве. Удалось осуществить мечту?

К сожалению, заработок российских артистов не позволяет купить квартиру в Москве. Пока живу на съемной и коплю. (Улыбается.)

А если жить с родителями, не получится накопить быстрее?

А кому в тридцать два года хочется жить с родителями? При всей своей открытости я интроверт и люблю отдыхать в своей компании. В такие моменты у меня происходит перезагрузка. Родители живут через дорогу, и, когда я болею, обязательно прихожу к ним. Мне важно, чтобы обо мне заботились. Мама принесет завтрак, лекарства... Но в целом мне комфортнее жить одной.

Как удобно! На ужин можно ходить к маме.

Да! Мои любимые котлеты и борщ никогда не переводятся в холодильнике у родителей.

Новое на сайте
Звёзды
Все материалы